Огненный воздух

Он держал дверь открытой и помог выбраться второму мужчине. Тот опирался на плечо за плечо своего спутника, но потом пошел к вагону уже самостоятельно, правда, левую руку он держал прижатой к боку в согнутом положении. Значит, это и есть инженер Штернберг, а кто же с ним пошел в вагон? Ага, и водитель понес два чемодана следом. Подбежавший офицер откозырял мужчине, тот поднял руку и отдал какое-то распоряжение. Офицер снова козырнул и убежал. Так ведь это Юнге! Штандартенфюрер Юнге! Да, по описанию похож.

Значит, лично решил сопроводить. Ну, тем хуже для тебя, Арвед Юнге.

Поезд тронулся точно по расписанию. Арвед Юнге стоял у окна в коридоре и ждал, когда лейтенант из комендатуры сообщит ему, что сообщение в Берлин отправлено. И когда поезд тронулся, штандартенфюрер увидел бегущего по перрону лейтенанта. Тот махнул рукой и закивал. Все сделано. Ну что же, можно и отдохнуть. Главное, создать такую ситуацию, в которой ты не виноват при любом повороте событий.

Переложив ответственность за извлечение из болота самолета на немецкого инженера Карла Гумера, прибывшего вчера с фронта, Юнге отбыл в Берлин, сопровождая пострадавшего инженера. Ценность этого человека даже выше, чем ценность самолета. Это инженер-испытатель, который знает о машине, всех ее особенностях и дефектах намного больше других. А сам самолет… Если не удастся его извлечь, то можно просто уничтожить, взорвав прямо на болоте. Возможно, что русские снова двинутся вперед, и тогда торчать в этом городе Юнге совсем не хотелось.

Шум из купе, в котором ехали подвыпившие офицеры, доносился даже при закрытой двери. Но вот она откатилась в сторону, и по коридору пронесся дружный мужской хохот. Приоткрылась дверь соседнего купе, и оттуда выглянула пожилая женщина в дорожном платье, она хмуро посмотрела вдоль коридора и покачала головой со словами, что нужно вызвать проводника.

Юнге не хотелось ехать в такой обстановке, тем более что проводник-словак ничем помочь не мог. И тогда штандартенфюрер решительно подошел к двери купе с веселыми пассажирами.

– Господа! Я попросил бы вас вести себя потише и скромнее, как и подобает немецким офицерам. В вагоне едут дамы и старшие по званию!

– Послушайте, вы… – начал было пьяный гауптман и принялся подниматься с дивана.

Но договорить он не успел.