Иногда, знаешь ли, мертвые возвращаются с того света, чтобы наказать живых.
— Ты не настоящий! — заорал парень, выпуская в меня слабенький шар воды, которой слегка клюнул мой щит.
— Настоящий, Андрюша, настоящий, -пройдя вперед, я уселся в удобное кресло. — Знаешь, если бы вы просто меня убили, я, быть может, вас даже простил. Нет, в живых не оставил бы, но грохнул максимально быстро. Но вы, суки, посмели еще и навредить моей семье, не удовлетворившись моей смертью! За это вы сдохнете в муках.
— Это все он!!! — кинулась ко мне девушка, заливаясь слезами и заламывая руки.
— Все придумал Андрей! Он мне угрожал, шантажировал…
— Боги, какие же вы жалкие, — презрительно скривил я губы. — Вы ведь выросли в силе, могли бы поиграть в воинов, попытаться продать свои жизни подороже.
— А смысл, — хмуро отозвался парень. — Я вижу твою ауру. Против архимага мне ничего не светит."
"— Там, куда ты вскоре отправишься, и вправду ничего не светит. В Сером мире нет солнца, лишь тоска и бесконечная боль, когда тебя медленно пожирают злобные духи.
Простому смертному туда хода нет, но я не простой и могу выдержать там пару секунд. Что же насчет вас — пришло время казни. Слишком уж я задержался в этом мире.
Эфир, послушный моей воле, сдавил их тела, и тут же раздался треск ломаемых костей и дикий вопль боли. Я давил, потом немного исцелял и опять давил. Купол тишины надежно блокировал все звуки, а я никуда не торопился.
Их ноги горели в огне, тела разъедала кислота, глаза, не выдержав напряжения, лопнули.
Нет, я не наслаждался их муками, напротив, я был холоден как лед. Бесстрастно смотрел я на них, на бьющиеся в агонии тела, и чувствовал, что пружина, так долго сжатая внутри меня, наконец начинает ослабевать.
— А теперь пришла пора испытать настоящие муки, — прошептал я, и сразу за ними раскрылись врата в Серый мир злобных духов.
Удар, они влетели в него, а после я поспешно закрыл портал. Но даже так я еще успел услышать незатихающий вой голодных духов, что слетались на пиршество.
Покинув поместье, я вышел на улицу.
Легкий дождь падал с неба, смывая с меня тяготы прожитых лет. Теперь я могу дышать полной грудью. Теперь, вновь обретя семью, я могу стать тем, кем всегда хотел быть — любящим сыном и братом, хорошим мужем и главой большого рода.
Обратно мы ехали, не торопясь, потому как у меня было еще одно дело…
Скрипнула старая калитка, знакомый двор — и все так же, как тогда, сидящий в позе мыслителя старый японец, подслеповато щурящий глаза.
