Еще раз поклонившись, они развернулись и направились вглубь поселения, казалось бы, сразу забыв о нас. Ну а мы, переглянувшись, последовали за человеком-собакой, обдумывая его слова.
Но не успели мы сделать и пары шагов, как мимо нас, абсолютно не обращая на нас внимания, протопала тройка инолюдей, о чем-то весело переговариваясь. Мы рефлекторно схватились за мечи, но они, бросив на нас безразличные взгляды, прошли дальше и скрылись за большим зданием.
— Дела-а-а… — протянул невозмутимый орк, проводив их взглядом.
— Это ты еще мягко выразился, мой зеленокожий друг, — задумчиво сказал я. — Ладно, последуем совету старейшины, едем в гостиницу и там обмозгуем, что и куда. Его слова насчет времени мне не очень понравились, поэтому задерживаться тут не будем.
Так мы и сделали, благо, искать гостиницу не пришлось. Высокое здание с большой конюшней располагалось прямо по нашему маршруту. Мелкий собакен принял наших ящеров, заверил, что их накормят, напоят и всячески поухаживают. Я кинул ему серебряную монету, не зная, в ходу ли они тут.
Но нет, он ее проворно подхватил, посмотрел, понюхал и с поклоном спрятал в карман.
Отлично, значит, и золото тут в ходу. Наш отрядный хомяк уже ощутимо подрагивала, чуя заработок и запах денег, а может, и халявы.
Номера, что нам предоставили, были рассчитаны на одного человека, и даже тут не обошлось без магии.
Суровый пес с седыми усами объяснил, что в них используется пространственная магия, поэтому мест хватит на всех и еще останется. Можно смело оставлять деньги или ценности в номере, потому как попасть туда без ведома постояльца невозможно.
Замок привязывается к ауре, и открыть его только сможет только сам жилец.
Ну, ещё он рассказал о порядках в их поселении. Краж и разбоя тут так же не бывает. Раса торговцев очень трепетно относится как к своему, так и к имуществу покупателей, поэтому за подобные преступления наказание одно — кипящий котел. Скрыться или сбежать не получится — за порядком следят с помощью артефактов, которые сразу блокируют выход из поселка, а так же сковывают самого бандита.
Так вот, эти дворняги, как выразился он, мешают торговле, а хуже этого греха не существует. Вмешаться в торг, все равно что самому вырезать у себя кишки — больно и противно инстинкту самосохранения. В общем, за исключением некоторых нюансов, мне их законы понравились.
Собрались мы по привычке у меня, поставили полог тишины: и вот слово дано Капле, как самой жадной из нас и лучше знающей, что нам надо.
