Так что бегите отсюда со всех ног, не щадя никого, кто встанет на вашем пути!
— Зачем ты нам все это рассказываешь, Трифон? Не верю я в бескорыстную помощь, — спросил я, уже внутренне поверив ему. Не могли лгать глаза того, в ком отражалось небо.
— Да как же не своим не помочь?! Хоть и вижу я среди вас нелюдей, однако ж отмечены они печатью богов наших. А значит, не чужие мне. А теперь хватит болтать, бегите! Но прежде чем уйдете, прошу тебя, аватар — убей меня.
— Нет! — отшатнулся я от него.
— Убей, — настойчиво повторил старик.
— То, что видишь ты перед собой, лишь оболочка, что давно мертва. Душа моя почти уничтожена, но хватит ей еще сил, чтобы вырваться из плена и уйти на перерождение к богу своему. Но еще немного, и сожрут меня полностью. И так очень долго я продержался за счет накопленной благодати. Сам я не могу покончить с этим жалким существованием — аномалия не даст, а другие так же прокляты, как и я.
— Я не могу.
— Можешь. Сила, отданная добровольно, еще больше усилит тебя. Освободи меня, стань сильней.
Именем Рода прошу, не откажи в последнем желании!
Развернувшись, он вытащил из сундука сверток и достал оттуда сверкнувший светом меч.
— Клинок Стрибога, только он способен взять мою силу и передать ее тебе. Но чтобы стать его владельцем, надо убить хозяина. Он — последнее, что у меня осталось от прошлой жизни. После моей смерти произойдёт выброс силы, и всем станет не до вас.
Защитный барьер аномалии ослабнет, вы сможете пройти через него, и старейшина не сможет вас остановить.
Поэтому бегите, да сундук мой прихватите. В нем есть многое, что вам пригодится. А еще… — он снял с пальца кольцо со странным вензелем, — возьми его. Это кольцо ветра Стрибога. Коснись им всех своих воинов, и силу ветра обретут они и скорость его. Направь в него эфир и познаешь ярость стихии. После этого для вас ничего не будут значить расстояния, а в бою непобедимы станете, ибо нет ничего быстрей и сильней ветра. А теперь не тяни…
Протянув мне меч рукояткой вперед, он поклонился и замер.
— Но я правда не могу… — в глазах предательски защипало.
— Ты должен, командир, — положил на мне плечо руку Урд. — Он воин и заслужил умереть как воин.
— Прощай, Трифон. Пусть Род примет твою душу. Славься, воин земли Русской.
Рукоятка меча удобно легла в руку, и он, дернувшись вперед, сам направил меня, ударив в центр хара и пронзив его насквозь. Молнии, сорвавшиеся с клинка, окутали тело старика, как одеяло, а после рванули вверх, напрочь снеся крышу.
