Огненный поток

В то время полк вместе с другими воинскими частями квартировал в Ранчи. Живописный городок считался «семейным постоем», и потому многие англичане, военные и гражданские, в нем обитали с женами и детьми. Чуть ли не каждый день устраивались приемы, охоты, застолья, а уж танцевальные вечера были так часты, что полковой оркестр вконец изнемог.

В тот светский водоворот Ми окунулся со всем жаром молодого здорового лейтенанта. Кесри знал о его проделках, ибо слухи об офицерских шалостях всегда просачивались в полк через караульных, поваров, стюардов и опахальщиков, несших службу в клубах и собраниях.

Порой из-за этих слухов возникали трения между сипаями, так привязанными к своим командирам, что ссора двух лейтенантов разжигала конфликт их денщиков.

Благодаря своему подопечному Кесри и сам становился объектом добродушных шпилек:

— Эй, Кесри, куда это твой намылился?

— Вот уж ходок, ни одной юбки не пропустит!

— Пусть поостережется, а то не сносить ему головы!

Шутки эти намекали на роман Ми с самой завидной барышней городка — рослой, пышногрудой, темно-рыжей дочерью бригадного генерала, дважды рожденного выходца из знатного рода военных.

Из-за романа своего командира Кесри оказался в неловкой ситуации, поскольку с барышней той был знаком. Однажды его, новобранца, нарядили сопровождать охоту, устроенную генералом, и обязанностью Кесри было заряжать ружья дам. Отменный стрелок, в тот раз генеральская дочка превзошла самою себя, подбив дюжину уток.

Почему-то она решила, что это благодаря Кесри — мол, он приносит удачу, — и с тех пор всякий раз требовала, чтобы на охоте он был ее заряжающим.

В засидке поджидая уток, они беседовали. Когда хотела, девушка, выпестованная туземной няней-мусульманкой, бойко изъяснялась на хиндустани: она расспрашивала Кесри о его деревне и семье, о том, какими путями он оказался в полку. Только ей он и рассказал, как Дити помогла ему сбежать из Наянпура.

Она-то, девушка эта, и свела его с Ми.

Когда тот прибыл в батальон, она спросила Кесри, не хочет ли он стать денщиком нового лейтенанта, и, получив согласие, обещала замолвить за него словечко.

Кесри был ей признателен, но ему даже не пришло в голову, что лейтенанта и барышню связывают иные отношения, нежели обычное приятельство, существовавшее между субалтернами и детьми старших офицеров. И лишь когда в городке возникли слухи, он сообразил, что дело приняло неладный оборот.