Огненный поток

Если хотите, чтобы сын ваш сражался на стороне, не ведающей поражений, и вернулся домой живым, да еще с деньгами, вы отдадите его мне, и я сделаю из него сипая армии Ост-Индской компании.

Но тут вмешался Бхим, громким шепотом известивший отца, что он уже все решил и хочет служить только в Дели.

На том дискуссия закончилась. Бхиро Сингх презрительно пожал плечами, словно говоря «вольному воля».

— Что ж, я вас покину, Рам Сингх-джи. Сказано все, что хотелось. Если передумаете, завтра найдете меня на ярмарке.

На этом он и сипаи сели в повозку и уехали.

Лакей перехватил Ширин, когда она возвращалась домой после ежедневного посещения Храма Огня.

— К вам гость, желающий засвидетельствовать почтение, — доложил слуга. — Вместе с вашим братом господин ожидает в гостиной первого этажа.

— Каун хай? Кто он такой? — спросила Ширин.

Слуга только знал, что гость — топивала-саиб, белый господин в шляпе.

Прикрыв лицо верхним краем белого сари, Ширин вошла в гостиную, где увидела брата и высокого мужчину, чье чисто выбритое лицо напоминало иссеченный ветрами утес: глубокие морщины, выпуклые височные кости, похожие на куски горной породы.

Вид вполне европейский, но что-то в облике гостя не вязалось с западным миром, да и поздоровался он традиционным саламом — руки сложены перед грудью, глубокий поклон.

— Ширин, познакомься с господином Задигом Карабедьяном, — сказал брат. — Его имя тебе, конечно, известно, он был близким другом твоего мужа и сейчас пришел отдать дань уважения его памяти.

Не поднимая накидки, Ширин склонила голову. Бахрам рассказывал ей о Задиг-бее. Помнится, подружились они на пути в Англию, и было это лет тридцать назад. Муж говорил, его христианский друг-армянин родом из Египта и благодаря своему ремеслу часовщика много разъезжает по свету.

— Простите, биби-джи, что не сразу явился к вам, меня задержали печальные дела. — Гость свободно изъяснялся на хиндустани.

— Неужели?

Задиг-бей показал на траурную нарукавную повязку:

— Не так давно моя пожилая супруга скончалась от изнурительной лихорадки.

— Мои соболезнования, Задиг-бей. Где это произошло?

— В Коломбо. Судьба мне благоволила, и я был рядом с женой в ее последние дни. Господь не дал вам даже этого.

Глаза Ширин увлажнились.

— Да, Он обошел меня этой милостью…"

"— Не могу выразить, как я опечален кончиной вашего мужа.