Огненный тыл

Всё это напоминало дурно срежиссированный спектакль, но вскоре возбуждения улеглось, дальше двигались чинно, растянувшись колонной. От чужой формы действительно всё чесалось: шея, плечи, заднее место. Немцы вшей собирают, не моется высшая раса!

Половину пути между переправами, возможно, уже прошли. Река плавно меняла направление, дважды входила в меандры, темнел островок на стремнине, увенчанный шапкой зелени, течение обтекало его с двух сторон, устремлялось дальше, звенела вода на перекате. Конфигурация береговой полосы практически не менялась: невысокие обрывы, зелень над водой, плакучие ивы в мерклом свете.

На встречу показался ещё один патруль, видимо, настоящий, ёкнуло сердце, мерно колыхались карабины за плечами, отсвечивали шлемы. Глеб машинально сместился вправо – в Германии же правостороннее движение, остальные потянулись за ним, как вагоны за паровозом.

– Вы не переживайте, товарищ лейтенант, – прошипел в затылок Карякин. – Разойдёмся, как в море корабли. Если что, наши из кустов помогут.

– Привет, – буркнул обер-гренадер, возглавлявший шествие.

– Привет, – отозвался Шубин.

– Невеселые, вы, – заметил старший. – Что-то случилось?

– Нет… – Глеб не стал развивать тему.

Патрули разминулись.

– Что это с ними? – недоумевали солдаты. – Словно не от мира сего. – Э-э, удачи. Вы из роты связи? Не видели мы вас днём.

Да, метров через десять лейтенант не выдержал – обернулся, плавился затылок. Сослуживцы уходили не оглядываясь, покачивались карабины.

– Беспокоитесь, товарищ лейтенант? – бурчал Карякин.

– А меня шнапс во фляжке, – удивлённую обнаружил замыкающий Дубровский. – Вот, живут же люди, воюют со всеми удобствами… А у нас водица ключевая, да и то не всегда. Может приложимся, товарищ лейтенант? – заныл Карякин. – А то идём, как белые вороны.

– Не выдумывай, пьянству бой. Если разрешу, то позднее – после выполнения задания. Не выбрасывай. У тебя курево, зажигалка есть? А то мой похоже некурящий был.

– Есть, товарищ лейтенант. Давайте покурим, – Дубровский остановился по шарил по карманам.

Сделали короткую остановку, закурили немецкий табачок, дружно покашляли. Кругом, насколько хватало глаз, простиралась нетронутая идиллия: неторопливо текла на юг четвертая по величине река Европы, звуки канонады заглушали далекие ночные трели.

– Тишина, романтика, дымка над водой, – мечтательно вздохнул Дубровский.