Огненный Зверь

- Потом начала присматриваться, и решила, что какой-какой, но пустой тебя точно назвать нельзя. А сегодня, когда даже Антон сделал тебе комплимент, я окончательно заинтересовалась.

- Это Золотаревский сказал учинить мне проверку? - в конце концов, я так и не получила ответа на интересующий меня вопрос.

- Да нет, конечно, - Илона скривилась, - но инициатива наказуема, не так ли? Попытка подружиться провалилась?

Выражение ""попытка подружиться"" звучало до смешного нелепо. Мне на самом деле становилось смешно.

Теперь я уже не силой запрещала себе злиться, я вообще не злилась, мне становилось легко.

- Ну почему же, - ответила я. - Сейчас, когда наш разговор пошел начистоту, он мне даже нравится.

- Это все из-за пирожного, - очень серьезно кивнула Илона, и мы обе рассмеялись. Напряжение спало окончательно.

- Но ведь были и еще причины, - вспомнила я и посерьезнела.

- Не причины. Одна причина, - Илона прикусила губу, пристально смотря на меня, от этого ее взгляда у меня сердце ушло в пятки.

И я поняла, что заранее знаю, о чем она собирается сказать. - Кирилл.

Это имя прожгло меня электрическим разрядом, хотя я и была готова.

Я шумно втянула воздух через сжатые зубы.

-А что Кирилл?

У самой же в голове роились тысяча вопросов. Что ей известно? Что она знает о моих чувствах к нему? Что он сам мог сказать ей?

Илона молчала, и мне хотелось вскочить, схватить ее за грудки и трясти до тех пор, пока она все мне не расскажет.

Естественно, я сдержалась, терпеливо смотрела на нее и молчала, слушая, как в груди грохочет сердце.

- Я среди этих людей давно, - начала Илона издалека, - почти пятнадцать лет. Мне было двадцать два года, даже младше, чем ты сейчас, - ну надо же, меня записали в юные, - я чувствовала себя безумно одинокой, мне казалось, что я одна на белом свете, что меня никто не способен понять. Тогда мы и познакомились с Владимиром Петровичем, он пытался промыть мне мозги, объяснить, что мой дар не проклятие, а подарок, что с его помощью я смогу помогать людям.

Но мне было плевать на абстрактные цифры, в которых исчислялось количество нуждающихся, я не могла смириться сама с собой, не то что кому-то помочь, - я слушала с замиранием сердца, - и тогда Золотаревский познакомил меня со своим сыном. Он был еще совсем подросток, какой сейчас Петя. Но в нем не было ни юношеского максимализма, ни эгоизма, присущего мальчишкам в этом возрасте.