Огненный Зверь

Как сильно изменил мою жизнь. Я не знаю больше таких людей, каким был он. Я хочу сказать, что буду очень по нему скучать. Вечная память!

После чего выпил свой сок залпом, смутился от эмоциональности совей речи и сел на место.

Еще несколько человек высказавылась. Кирилл молчал. Я почему-то ждала, что он тоже что-нибудь скажет, но он не произносил ни слова, лениво копался вилкой в своей тарелке, куда ему практически силой положили еду и молчал.

Высказалась Леночка, снова начав шмыгать носом, потом Ковров.

Ковров был немногословен, и тем больше я верила в искренность его горя.

- Вечная память, - сказал он. - Уважаем. Скорбим. Помним, - этакая интерпретация ""помним, любим, скорбим"".

Мне было, что сказать Владимиру Петровичу, но, помимо того, что он не мог меня услышать, меня останавливало то, что я знала, что среди присутствующих здесь скорбивших людей был тот, кто неискренен.

Встал Петя.

- Я хочу сказать, что мне будет нехватать Владимира Петровича! Он очень многое для меня сделал и верил в меня!

Кирилл вдруг нахмурился.

- Что случилось? - прошептала я.

Он покачал головой.

- Ничего.

Что он почувствовал в эмоциях мальчишки? Я тоже напряглась, вслушиваясь в голос Пети, но не уловила в нем ничего, что бы могло меня взволновать или вызвать подозрения. Не думает ли он, что предатель - это Петя? Это было бы самым невероятным исходом.

Я не успела додумать мысль, окна залил розовый слепящий свет, все зашумели, некоторые вскочили со своих мест, кто-то из детей заплакал.

Я бросилась к окну вместе с Кириллом.

Мое сердце рухнуло куда-то к пяткам. Они пришли.

- Уведите детей, - распорядился Кирилл железным тоном.

Воспитатели и учителя вскочили и бросились исполнять поручение.

- Мы все умрем! - пискнула молоденькая воспитательница, не старше Леночки.

Кирилл пригвоздил ее к месту ледяным взглядом.

- Могу устроить это прямо здесь, - прошипел он. Она только рот раскрыла, как выловленная рыба. - Уводи детей, живо!

Такой властности в его голосе я еще не слышала ни разу.

Девушка ойкнула и бросилась к детям, похоже, гнева Кирилла она испугалась не меньше, чем Черных Капюшонов.

Мой взгляд вернулся к фигурам у ворот. Они просто стояли, сложив руки на груди, спрятав кисти в широкие рукава своих плащей-балахонов.

""Зверь, - в панике позвала я.