Огненный Зверь

Он вскинул брови при виде меня, окинул с головы до ног, оценивая мой внешний вид: больничную пижаму и босые ноги.

Андрей хотел что-то сказать, но я нетерпеливо перебила:

- Как он?

Князев нахмурился:

- Линка-Малинка сделала все, что смогла, кости теперь все целы, остались кое-какие внешние повреждения, ну и большая потеря крови. Делали переливание. Сейчас он спит.

- Понятно, - пробормотала я и рывком распахнула дверь, и... нос к носу столкнулась с медсестрой, которая как раз выходила из палаты.

Женщина удивленно распахнула глаза.

- Это еще что за хождения? - строго сказала она. - Босиком! А-ну, марш в свою палату.

Я внутренне заметалась, я готова была крушить стены, лишь бы пробиться к нему, но в то же время я понимала, что Кириллу действительно необходима медицинская помощь, и устроить скандал в больнице - это наиглупейший поступок, который я только могла совершить.

- Я одним глазком, - взмолилась я. - Только взгляну и уйду.

Во взгляде медсестры мелькнуло понимание.

- А, - протянула она.

Я закивала, как китайский болванчик. Я была настолько милой, насколько вообще могу быть: голосок тоненький, взгляд просящий.

- Пожалуйста, - повторила я. - На минуточку, я только хочу увидеть, что он действительно жив.

- Молодость, - покачала головой женщина, сама она была старше меня не меньше, чем вдвое. - Но одна минута, и марш в постель.

- Спасибо! - засияла я, в этот момент я была готова ее расцеловать.

Женщина шире распахнула дверь, пропуская меня, а сама осталась на пороге.

- Только она, - услышала я ее строгий голос, видимо, Андрей собирался проскочить за мной.

Больше я ничего не слышала, кроме собственного пульса в ушах. Кирилл действительно был здесь и действительно живой! Я видела, как поднималась и опускалась его грудь при дыхании. Дышит! Живой!

Он лежал на койке, укрытый одеялом почти по самый подбородок. На его лице не было ни царапинки. Мое сердце наполнилось благодарностью Линке-Малинке при воспоминании, как оно выглядело, когда я видела его в последний раз.

"Его глаза были закрыты, он спал. И тут я увидела, что одна его рука лежит поверх одеяла, и к ней подключена капельница. Я вздрогнула, рука была украшена синяками разных цветов: от сине-фиолетовых до прямо-таки черных, кое-где виднелись неглубокие разрезы.

""Линочка, - мысленно благодарила я, - какая же ты умница"", - ведь я прекрасно помнила реальную глубину этих порезов.

Мое сердце наполнилось облегчением и безмерной благодарностью.