Горло пощипывает от алкоголя с примесью газировки, но во мне столько злости, что этого даже не замечаю. В огнедышащего дракона превращаюсь.
– Я тебя убью, – шиплю Ленке, отставляя бокал.
– Прости, – она виновато шмыгает носом. – Ты такая потерянная была последние дни, я подумала, что по Зародышу страдаешь. И он жаловался.
– Могла бы у меня спросить, Лен. Кто так делает?
– А куда Антон ушел? – быстро озирается Гульнара и заговорщицки продолжает: – Вы видели его, да? Пришел такой, куртку скинул, шлем на стол положил.
Еще мышцами на груди поиграл. У него даже через футболку там как доска стиральная. Божечки, ну какой мужчина!
Я бросаю на нее раздраженный взгляд.
– Поеду, девочки, – беру сумку, пока не наговорила гадостей. – Устала.
Наверное, собеседница из меня сегодня и правда не очень приятная, потому что подруги меня не задерживают.
Сашу с его дружком игнорирую.
В машине диктую таксисту домашний адрес и достаю из сумки телефон, чтобы в который раз перечитать переписку с Антоном.
Я два дня из последних сил держалась, чтобы ему не ответить.
Уж очень хотелось. Рациональная часть мозга боролась с глупым женским сердцем, а букет, благоухающий на кухне, только добавлял дополнительных очков Огневу.
Извиняться он, конечно, умеет. А я?..
Вежливо попросив водителя изменить маршрут, кусаю губы от волнения.
Тот же двор, тот же подъезд.
Новенький лифт.
У знакомой двери замираю. Прислушиваюсь к звукам в квартире и осторожно стучу. В ушах тут же звенеть от волнения начинает. Потряхивает.
А вдруг он не один?.. С какой-нибудь бабой?
Простояв минуты две и совершив еще три попытки, с разочарованием ударяю по косяку. Иду обратно к лифту. Лучше бы не приезжала.
Дома не ночует. Доску свою стиральную в какой-нибудь химчистке выгуливает, наверное.
Когда все же слышу звук открывающегося замка, едва не подпрыгиваю от неожиданности.
Дома!.. Спал!..
– Чего тебе? – Антон спрашивает сонно и грубо.
Я предусмотрительно молчу. Лучше так. Осматриваю его всего-всего: небритое лицо, рельефный торс, тесные джинсы с расстегнутой пуговицей над ширинкой и босые ноги.
Протерев глаза, Антон тоже хмуро изучает меня с ног до головы.
– Уже натанцевалась?
– Ага.
– А ко мне зачем пришла?
– Нельзя? – приподнимаю брови, теребя ручки от сумки. Нервничаю.
Он выглядывает из-за порога и смотрит по сторонам.
– Слушай, Есения, – говорит серьезно, снова задевая меня ершистым взглядом. – Я не знаю, что ты там надумала, но мне эти игры на хрен не сдались.
