Огневица

– Ну а я? – тихо спросил он. – Кто я для пани?

– Красивый мужчина, который не сможет отнять ее любимую игрушку, – тихо ответила Гулява.

– Потому что я и сам – игрушка, верно?

Темноволосая девушка не ответила Дару. Лишь жестом попросила его встать и принялась намыливать его распаренное тело.

Дар перехватил ее руки, когда она дошла до низа его напряженного живота. Гулява глянула на него через завесу коротких густых ресниц. Среди ее предков явно были степняки, подарившие девушке резкие скулы и вытянутые к вискам глаза.

Дар погладил стрелу из родинок и проследил пальцами их путь под рубаху.

– Пани до смерти засечет, если узнает, – прошептала Гулява.

– Она не узнает, – и Даромир взял девушку за локти, увлекая за собой в бадью.

Даромир и Гулява медленно шли по двору. С неба сыпала крошка снега, крупная и рыхлая, быстро облепляющая волосы, мех воротника, брови и ресницы. Даромир искоса глянул на Гуляву и улыбнулся.

– Что? – девушка в ответ с улыбкой вздернула брови.

– Ты похожа на снежную бабу.

– Вот уж обласкал так обласкал, – фыркнула Гулява. – Уж точно не за слова тебя пани Завида приметила.

Даромир отвел глаза и остановился. Через распахнутые ворота хорошо была видна дорога, обнимающая холм, на котором стояло подворье. В прорехи туч выглянуло солнце и тут же снова скрылось за их тяжелыми горбатыми спинами, но его лучи успели ослепительно вспыхнуть на снежном покрове. Был студень, и от срока уговора прошла ровно половина.

Даромир взглядом проводил телегу, в которую был запряжен рыжий лохматый конек.

Гулява встала рядом с шеххом. Она на него не смотрела, но Даромир все равно почувствовал ее молчаливую поддержку, будто его погладила по щеке мягкая ладонь.

– Ты ведь сам на это уговорился, – шепнула Гулява.

– Верно. Казалось, чего уж проще – год поублажать одну богатую пани, получить за это столько денег, что честным трудом я и за пять весен не увижу, и наконец зажить по-людски.

Даромир поднял лицо к посеревшим небесам. Холодные крупинки жалили кожу. Сначала оно загорелось от их прикосновения, а потом начало неметь. Совсем как он сам.

– Я не того хочу, Гулява, – внезапно вырвалось у шехха. Он спохватился и сердито отер лицо от снега, пряча едва не прорвавшийся вой в рукав полушубка. – Никакие деньги не стоят того, чтобы быть игрушкой в чьих-то руках.