Огневица

От его тела шло ровное спокойное тепло, и в ответ внутри нее разгорался собственный маленький очаг, согревающий как стакан горячего медового сбитня. Итрида плотно сжала губы и нахохлилась, уронив руки вдоль тела и отчаянно напрягшись, чтобы, не приведи Перкунас, не сократить расстояние между собой и дейвасом хоть на краешек ногтя.

– Кажется, я знаю, как мы выберемся, – вдруг улыбнулся Марий, глядя на скалу поверх головы Итриды. Он потянулся вперед, отчего Итрида почти уткнулась носом в его шею, а их тела плотно прижались друг к другу, и обвел кончиками пальцев едва заметные руны.

Дейвас шепнул что-то едва слышно, только странный горловой звук дрожал в его груди, передаваясь и Итриде. Она собралась было спросить его, какого морокуна он творит, как вдруг часть скалы за ее спиной исчезла, и она, не удержавшись, повалилась назад. От неожиданности Итрида коротко вскрикнула и намертво сжала пальцы на рубашке Мария, утягивая его за собой. Боль от удара о каменный пол разлилась по спине короткой вспышкой, но быстро стихла. Итрида заморгала, постепенно осознавая, что оглушительная тишина, окутавшая ее плотным покрывалом, означает, что дождь остался где-то снаружи. Приподнявшись на локтях, Марий глянул на Итриду:

– Спасибо, что смягчила мое падение.

Пока бродяжница замахивалась, Марий успел встать и протянуть ей руку. Не обращая внимания на дейваса, Итрида кое-как поднялась, морщась и шипя от боли в ушибленной спине, и огляделась.

Ход, открытый дейвасом, выглядел так, словно его выглодали в толще скалы твари вроде песчаных червей.

Марий щелкнул пальцами, и на его ладони загорелся огонек. Свет живого пламени отразился в гладких, словно отполированных, стенах. В ходе не было ни единого украшения или каменного нароста. Только серый камень и едва ощутимый запах пыли.

– Ты знаешь, куда он ведет? – тихо осведомилась Итрида.

– Знаю. Такими путями ходит старейшина Дваэлис.

– Вы с ним настолько близки, что он рассказывает тебе о своих тайных тропах? – Итрида двинулась следом за Марием, для верности держась рукой за стену.

Каменный мешок должен был давить на нее, но Итрида ощущала себя до странности спокойно. Так, словно оказалась в материнских руках. Скалы как будто оберегали крошечных созданий, бережно обнимая их огромными ладонями.

– Я помог лаумам вернуться в Беловодье. Спустя две весны лаумы излечили Дваэлиса от болезни, которая почти свела его в могилу. К тому же, рудознатцы не любят церемоний и лишних людей.