Огневица

Потом я начала создавать своих слуг – вы зовете их Опаленными. А после… После я создала свой собственный народ. Пылающих,– голос Ренеи опустился до шепота, она снова встала с лавки, будто не в силах была усидеть на месте, и приблизилась к Итриде так быстро, словно преодолела всю комнату в один шаг. Огневица не вздрогнула и не отшатнулась, лишь подняла подбородок, глядя в лихорадочные черные глаза. Итрида по-прежнему молчала: Вранова Госпожа сама охотно рассказывала ей все. Огненная волчица рычала, подняв шерсть на загривке, но Итрида представила, как опускает руку ей на холку и придерживает.

– Мой народ получился восхитительно сильным – и ужасающе слабым. Все те, чьи тела принимали огонь, не выдерживали дольше трех месяцев. Пламя Огнь-Камня выжигало их, не оставляя и горстки пепла. Они могут творить потрясающую ворожбу – но каждое заклинание питается живой плотью. Влад Ратоборец – помнишь его? – продержался дольше всех. Почти половину года. И я была очень расстроена, когда верные вороны донесли, что от Влада осталась лишь кучка пепла.

Вот только птицы не сказали, что он успел передать дар, да и еще таким необычным способом…

Черноволосая Ренея подалась вперед и провела тонкими и на удивление прохладными пальцами по щеке Итриды. Ее глаза были совсем близко, так близко, что бродяжница видела в них собственное отражение. Позади со свистом втянула воздух сквозь зубы Кажена. Вранова Госпожа прошептала слова, и Итрида уловила аромат тех же трав, которыми пахла Кажена.

– Скажи, Огневица, тебе понравилось, когда Влад сделал тебя женщиной?

Воспоминания о страхе и насилии накатили на Итриду с удушающей силой, пробужденные вкрадчивым тихим голосом.

В ложнице стало ярче, и Итрида поняла, что под ее кожей проявился огонь. Взгляд Ренеи впивался в лицо Итриды, хотя прохладные пальцы касались по-прежнему бережно. Ведьма выглядела так, словно боль и пламя Итриды смешиваются в опьяняющее снадобье, и она пьет его, пьет и не может насытиться.

– Впрочем, полагаю, с тех пор у тебя было достаточно мужчин, чтобы память о Владе стерлась без остатка.

Я бы не хотела делить ее ни с кем. Понимаешь, о чем я толкую?

– И почему же он от тебя сбежал? Не захотел становиться воспоминанием?

Лицо Врановой госпожи перечеркнула уродливая гримаса, но она быстро взяла себя в руки и снова улыбнулась. Отпустила Итриду и отступила от нее на несколько шагов. Смахнула с юбок невидимую пылинку и небрежно бросила:

– Знаешь, я совсем не так представляла себе нашу встречу.