Огневица

Даромир оторвал голову от стола и улыбнулся ей глупой детской улыбкой.

– Ну ты же любишь, когда я вонюч и печален.

– Ты забыл добавить, что еще и трезв! – Итрида наклонилась к Дару и закинула его руку себе на плечо. – Давай-давай, давно пора в кроватку, а ты все колобродишь.

– А ты тоже… в кроватку? – шехх с трудом, но поднялся на ноги, опасно покачнувшись и едва не рухнув со столов вместе с бродяжницей.

– Куда ж я денусь. Кровать у нас одна.

– Да я сегодня счастливчик, клянусь Навью! – бурно возликовал Даромир и таки рухнул на пол.

Итриде повезло: она успела вовремя вывернуться из-под его руки и не полетела следом. Глянув вниз, Итрида убедилась, что шехх не пострадал, упав на четвереньки, как кот, тяжело вздохнула и спрыгнула следом. Кое-как подняв пьяного вдрызг Даромира, Итрида повела его в ложницу. Как только музыка смолкла, люди стали приходить в себя. Кто-то вышел на улицу, кто-то тихо уснул прямо на полу. Дым медленно выветривался через освобожденные воленцем двери и распахнутые окна. Через пару часов о том, что творилось, будут напоминать только сдвинутые столы.

Кое-как дотащив пьяно улыбающегося Даромира до ложницы, Итрида втолкнула его внутрь и уложила на кровать. Он порывался обнять девушку, но все время промахивался и падал обратно. Итрида уже начала подумывать, не треснуть ли его хорошенько, чтобы он потерял сознание, а там, глядишь, и уснет. Но Даромир затих сам, раскинувшись поперек узкой кровати. Кроме нее, в комнате был только стул и ушат с водой для умывания.

Итрида скривилась, поняв, что придется спать на полу, завернувшись в куртку. Потом с сомнением взглянула на злосчастную кровать…

Во сне лицо Даромира не становилось детским, как у многих, но без вечной ухмылки и с закрытыми глазами он выглядел спокойным. Расслабленным. Таким, каким Итрида его никогда не видела. Девушка осторожно присела на край кровати и провела пальцами по воздуху возле острой скулы. Прикусила губу и осторожно обвела кончиками пальцев густые темные брови. Ее рука нерешительно замерла возле приоткрытых губ; кожу обожгло теплым дыханием.

Итрида рассматривала Даромира, удивляясь тому, какими совершенными бывают люди. Все – от мягких темных волос, разлившихся по кровати потоками ночной тьмы, до переплетений жил на руках и четких мышц живота – казалось созданным талантливым художником.

Внезапно Даромир забился на постели. Его пальцы царапали грубую ткань простыни, согнувшись словно когти хищной птицы. Шехх глухо застонал и скорчился.