Но мужчинам это удалось. Потому что Аксель вжимался в меня, поглаживая по бедрам, очень близко от самых нежных точек, а Рой терзал мои губы. Разум что-то вяло шептал про “правильно” и “неправильно”. Но на деле все было так остро, запретно и сладко, что я выключила эти возражения.
- Видишь, я не ревную - проговорил Рой, отрываясь от меня - и Аксель не ревнует. Я рад, что вы хоть что-то между собой решили."
"Да ни разу ничего мы не решили! Парой фраз перекинулись, и майор Ир-Кон смел меня своим напором и выбил мысли из головы.
Это можно считать каким-то движением к примирению? Показателем, что мы готовы попробовать сблизиться снова?
Я кивнула, потому что была еще немного не в себе. Хотя телу однозначно все происходящее нравилось. Губы пекло. Я прошлась по ним языком. Аксель что-то тихо рыкнул и снова накинулся на меня с поцелуем. Я почувствовала руку Роя на своем животе под футболкой. Горячие пальцы сжались на коже, вызывая жар в позвоночнике. Сумасшествие какое-то. Рука поползла выше, к груди. Я почувствовала, как пальцы Акселя проходятся по влажной ткани, по самому центру, как Рой потирает между пальцами сосок.
Голова кружилось. Я отвечала на поцелуй Акселя, обнимая его за шею. Зарываясь в его волосы пальцами.
Темнота кухни. За окнами уже занимается рассвет. Тишину нарушает только громкое дыхание трех участников этой...хм...сцены. У меня в легких так мало воздуха, что я даже не могу застонать. Только тихо хриплю, прикусывая теперь уже губы Роя.
А пальцы Акселя отодвигают белье, играют со мной, нажимают, потирают, вызывая вспышки в глазах и шум в ушах.
И так много ощущений разом. И все происходящее кажется слишком порочным.
Капельки пота стекают по спине. Плоть под пальцами Акселя набухает и еще больше увлажняется. Его движения мучительны. Но я мысленно молю его не останавливаться. Губы Роя подчиняют и лишают сопротивления.
Аксель наклоняется и слегка прикусывает кожу на шее. И я... дохожу до предела. Лоно пульсирует, обхватывая палец Акселя. Руки Роя по-прежнему на моей груди.
А губы - на моих губах. Он заглушает мои стоны, пьет их, фиксируя меня другой рукой за макушку. Я немного отстраняюсь от него, когда сердце перестает так бешено стучать. Глаза мужчины в темноте кажутся раскаленными углями. Огненные рисунки выглядят пугающе-прекрасными. А вот у Акселя нет ни горящих глаз, ни пульсирующих рисунков... Есть только жар, который я впитываю каждым кусочком кожи.
Я понимаю, что только что со мной случился самый невероятный опыт.
