Я сделала это намеренно, это был мой осознанный выбор, потому что передо мной тогда, как перед медиком, стояла задача - спасти жизнь моего пациента, пусть и пожертвовав важной частью этой самой жизни. Это не первый мой такой выбор за годы работы и, думаю, далеко не последний. Просто этот конкретный выбор оказался слишком... личным. Я не понимала, знал ли Аксель о том, чего ему стоило выжить, и кто приложил к этому руку. Если не знал, есть вероятность, что теперь все между нами изменится. Он может просто меня не простить.
Он может меня возненавидеть. Он может надумать все что угодно. Даже решить, что его стерильность стала причиной моего отказа. Хотя семь лет назад я вообще об этом не думала. Если бы я тогда не забеременела, я бы, наверное, рискнула всем ради того огня, который он во мне зажег... Я бы...
- Благодарю за своевременное предоставление информации, тура Ир-Сан - прозвучал низкий и рычащий голос со стороны входа в комнату, которая была слишком наполненной разумными, внимание которых сейчас сосредоточилось исключительно на мне - как бывший руководитель майора Ир-Кона я могу подтвердить правдивость этого заявления и предоставить вам, господа, все нужные сведения из закрытых баз военного ведомства.
Я совершенно не понимаю, для чего данное задержание необходимо было делать таким показательным. К чему эта спешка?
Безопасники с опаской посмотрели на Советника Ролана Ир-Вона, который словно из ниоткуда возник в гостиной.
- Видите ли, Советник Ир-Вон - замялся старший лейтенант - Советник Ир-Бош.
..
- Ах, советник Ир-Бош - тон Ролана стал еще более гулким и темным - с ним у нас будет отдельный разговор. Итак, я уже сделал запрос на предоставление вам всех необходимых данных. Проверяйте - аль-тур недобро сузил глаза - сейчас же.
***
Служащие управления безопасности Аль-Тура улетели быстро, словно их ветром сдуло. Они оперативно проверили медицинские данные, которые, как и другая информация по реабилитации Акселя после ранения, были засекречены военным ведомством.
Когда мужчины убедились, что я сказала правду, они извинились и признали, что возникло недопонимание и некоторое давление со стороны одного из членов Совета Аль-Тура, который по совместительству оказался мужем этой самой Шаи. Да и само обвинение звучало серьёзно, так как на Аль-Туре отношение к детям и беременным женщинам было трепетным, а угрозы против их жизни и здоровья карались очень строго.
