По рассказу сестры, ее похитили прямо из кафе, где она была с подругами. В коридоре у туалетов Злату схватили и что-то вкололи, лишив сознания. Очнулась она уже в той самой комнатке в Гите, где и провела следующие несколько дней. Похититель не разговаривал с ней. Но и обращался с девочкой бережно. Появлялся только принося еду и еще один раз, когда посадил ее и сделал то самое гало-фото, которое потом было отправлено мне. Разумеется, сестра не сидела сложа руки. Браслет у нее забрали, но она все равно искала способы выбраться из заточения.
Один раз ей почти удалось, когда она шарахнула похитителя по голове запчастью от своей кровати. Правда, удар оказался не таким сильным, как она рассчитывала, и мужчина не потерял сознание. Но и вредить ребенку он в отместку не стал, скрутил ее и вколол какой-то препарат, после которого она еще сутки была вялой и сонной."
"“Моя школа” - подумала я с гордостью, хотя сердце екнуло от осознания того, что за такие проделки Злату могли ударить или сделать еще что-то похуже.
Но, к счастью, этого не случилось. По словам Роберта, похитителю была дана четкая команда - ребенку не вредить, кормить и беречь. Ну, Илиса, и на том спасибо.
Когда с нами связался Ролан, я была в приподнятом настоянии. Только вот новости, которые передал мой родственник, приложив к этому материалы нумских СМИ были...
В первые секунды я почувствовала нестерпимую боль. Такую сильную, что сердце зачастило, а в глазах потемнело. Ролан не давал пояснений, просто констатировал факт того, что Дамьяна Ир-Мина больше нет.
Именно в такой формулировке. Он не сказал, что мой третий муж умер или погиб, да и выражение его лица было специфическим. Ему явно было неприятно, даже больно доносить до меня эту информацию. И было еще что-то еще непонятное. Какое-то ощущение недосказанности от всего происходящего.
Мужчины, разумеется, сразу кинулись меня утешать. А я... Я расслабилась и успокоилась. А вирисы с запиской, которые мне прислали практически сразу же после разговора с братом Леора, еще больше убедили меня в том, что все не так, как кажется.
И все мои предположения о Дамьяне в итоге действительно похожи на правду.
Эта дурацкая надежда и абсолютное доверие к Дамьяну, несколько противоестественное, с учётом специфики его деятельности, держало меня на плаву. Не давало думать о плохом. Конечно, эта вера могла стать для меня роковой ошибкой. Но сейчас она была моим якорем, мешающим погружаться в пучину горечи и отчаянья. Я верила. Мой мужчина жив.
