Огни Юга

 — Джек был в хорошей форме, но сказывался возраст — сорок девять лет, и они с окружным прокурором, его ровесником, поддразнивали друг друга насчет избыточного веса.

Окружной прокурор поздравил его с отличной работой и сказал, что увидится с ним утром. Предстояла встреча с производившими задержание офицерами, чтобы решить, в каком ключе разговаривать с прессой.

Когда полчаса спустя Джек уходил из участка, Люк уже сидел в камере. Было решено посадить его в одиночку. Планировалось предъявить ему обвинение завтра после полудня, и Джек понимал, что к тому времени им не будет проходу от прессы.

Арест человека, который предположительно убил двенадцать или более женщин в семи штатах, — настоящая сенсация. А кроме всего прочего, работа нью-йоркской полиции будет выглядеть весьма достойно. Теперь дело за окружным прокурором, обвинителем и следователем.

В тот вечер усталые копы отправились домой вместе. Целый день неотрывно вести наблюдение за гостиницей было очень утомительно. Они видели, как вышел Люк, и Чарли хотелось схватить его немедленно, но Джек приказал ждать.

Поскольку Люк ничего не подозревал, должен был вернуться. К тому же в это время дня вокруг было слишком много людей, и Джек не хотел, чтобы в гостинице кто-нибудь пострадал. В конце концов все сложилось для них удачно. И не слишком удачно для Люка.

Квентин сидел в одиночной камере, устремив на стену ничего не выражающий взгляд. Прислушавшись, он уловил знакомые звуки тюрьмы. Как ни странно, это походило на возвращение домой. Если он проиграет, то на этот раз возвратился домой навсегда.

Он стал рассеянно рассматривать свои башмаки. Потом Квентин улегся на койку и с самым умиротворенным видом закрыл глаза.

— Поторапливайся! Скорее, скорее! — сказала дочери Алекса, сунув ей коробку кукурузных хлопьев и пакет молока. — Извини за плохой завтрак, но я опаздываю на работу.

Ей пришлось заставить себя сесть и взглянуть на свои деловые бумаги, чтобы не стоять в выжидательной позе, притопывая ногой от нетерпения. У ее семнадцатилетней дочери Саванны Бомон были длинные распущенные белокурые волосы и такая фигура, что с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать лет, мужчины на улице присвистывали, глядя ей вслед.

Саванна являлась центром жизни матери. Алекса с улыбкой взглянула на нее, оторвавшись от документов. Заметив, что дочь подкрасила губки, она подумала, что, возможно, появился кто-нибудь привлекательный в школе. Саванна училась в выпускном классе хорошей частной нью-йоркской школы.