Огни на курганах

Для меня сейчас один конь важнее десяти воинов. А пригодны ли захваченные скифские кони?

– С ними нет сладу. Кусаются, как собаки, прыгают козлом на месте и сбрасывают всадников.

Перитакена, которого все презирали за бесстыдную лесть, вкрадчиво сказал:

– О блистательный сын Амона! По твоим прекрасным глазам я вижу, что ты придумал изумительный план, от которого скифы разлетятся, как стаи дроздов.

Александр молчал и усердно тер меч, обмакивая тряпку в кирпичный порошок:

– А что скажешь ты, Никанор? Что надо сделать, чтобы раздавить скифов?

Пожилой широкоплечий македонец наклонил круглую упрямую голову:

– Побить их хорошенько, чтобы сто лет помнили нас.

Александр встрепенулся:

– Я думаю то же самое. Надо продолжать поход. Надо ворваться в самое сердце Скифии, разгромить их крепость Чач.

Другие македонцы, зная вспыльчивый нрав базилевса, молчали. Их глаза, навыкате, как у быков, были непроницаемы.

– Ну что же вы молчите? Птоломей, разве не надо сейчас же идти дальше?

– Вот попробовали, да ничего не вышло.

Мы с ними воевать не можем.

– Разве у нас была такая победа, к каким мы привыкли? – спросил Клит, прозванный Черным за смуглую кожу. – Воевать со скифами – все равно что вепрю воевать с орлами. Мы гонимся за скифами, а они разлетаются, как птицы, и сейчас же заворачивают и нападают с других сторон. Необходимо остановиться, ибо…

– Постой, Клит! – прервал Эвмен. Он очень редко высказывал свое мнение, предпочитая исполнять приказания базилевса, поэтому все внимательно прислушались, что скажет начальник канцелярии.

 – Скажи мне, базилевс, чего ты хочешь? Я, разумеется, не сомневаюсь, что ты сумеешь разбить скифов и занять их крепость Чач, и Роксонаки, и другие города. Но стремишься ли ты к тому, чтобы стать владыкой безводной пустыни и заставить македонских воинов доить кобылиц? (Перитакена и Никанор уже готовы заняться этим почтенным делом.) Или же ты хотел бы стать владыкой более плодородной страны, такой, как богатая Индия, откуда персидские цари получали слонов, павлинов, золото, алмазы, цветные камни, цейлонские жемчуга и чудеснейшие ткани, пряности и все другие богатства Востока? Не будут ли подобные вещи получше, чем сушеный скифский сыр и кобылье молоко?

– Но разве можно говорить об Индии, когда скифы перед нами! – сердито ответил Никанор.

 – Если мы теперь повернем в Индию, то скифы скажут, что мы их испугались, и пойдут следом за нами.