Огни на курганах

– В битвах согды послабее нашего, а такого вина наши кумысобои не сделают, – сказал Будакен. – Ну, рассказывай теперь по порядку, что погнало тебя из нашей равнины вдогонку за мной? Как тебя звать? Кажется, Асук?

– Ладно, ладно! Теперь рассказывай дальше, что делает согдак Оксиарт, приехавший ко мне, когда загорелись огни на курганах.

– Этот согдак очень полюбил кумыс и бузат, пьет без конца, потом вскочит, бегает, пляшет, угощает стариков и их тоже заставляет плясать.

– Хозяин может только радоваться, если гость его весел.

Но я еще не вижу, отчего мне надо тревожиться.

– Князь Будакен Золотые Удила, большие у тебя убытки: кобылицы стоят недоенные, косяки сбились и пасутся на вытоптанном лугу, где уже травы не осталось: некому их перегнать на новые места.

– А что же делают мои слуги? Разве загуляли вместе с согдаком? Или порубили друг друга? Или болезнь их передушила?

– Они почти все ушли от тебя…

Будакен, нахмурившись, уставился на Асука. Большая рука его невольно шарила по ковру, точно отыскивала меч.

Он всматривался в глаза вестника, желая узнать, что таится недосказанного в обветренном, сморщенном его лице.

– Пей еще! – сказал он, указывая на полную чашу.

Старик опять выпил одним духом чашу, и язык его развязался. Он наклонился к Будакену и стал говорить вполголоса:

– Несколько саков нас подбивали. «Зачем, – говорят, – мы служим князю Будакену? Разве не такой же он скиф, как и все мы? Разве не родился он в закопченном, промасленном шатре, как и мы? Почему же, – говорили они, – мы стараемся, работаем на него, а он все прибавляет баранов и жеребят к своим стадам, а мы как были в рваных кожаных штанах, так и остались, только новые заплаты нашили?» «Верно, верно, – отвечали мы тем, которые нас подбивали, – но что же поделаешь с Будакеном? Ему и солнце больше светит, чем нам».

– И все сговорились уйти от меня? – прохрипел Будакен.

Кулаки его сжимались. Хош запрятал его меч под ковер, зная дикие вспышки гнева своего хозяина.

– Не то что сговорились, – отвечал Асук, – а больше вожаки нас подбивали.

Я им говорю: «А вы знаете, что значит: «он мне хлеб дает»? А те отвечают: «Трусливый ты козел, Асук! Будакен не хлеб тебе дает, а крошки от того хлеба, что сам ест». И некоторые недовольные саки тайком съехались на берегу реки Яксарта в тот самый день, когда мы устроили скачки и праздник.

– Кто же тогда был? Говори имена всех! – Будакен навалился на Асука и своей могучей рукой придавил его к ковру.

– Всех назову, всех! И я сам там был тоже.