Огни на курганах
4 прочтения
- Автор: Василий Григорьевич Ян
- Жанр: Легкое чтение, Любовные романы, Современная проза
Вся его шелковая одежда была в темных кровавых пятнах.
Молодой явана соскочил с коня, заглянул в лицо умирающему, поднял его руку и осмотрел пальцы.
«Царского перстня уже нет. Негодяи-убийцы его сняли! Но, вероятно, это царь Дарий».
«Да, это царь Дараиавауш!» – сказал чей-то голос.
«Вот и все, что осталось от царя царей, – продолжал явана. – Пробитая ножами падаль! Он погиб не в сражении, как подобает воину, а зарезан, как баран, своими близкими, которые еще вчера падали в пыль и целовали его ноги. Вот участь того, кто добр со своими подданными! Здесь, в этой дикой степи, окончилась одна песнь и началась другая.
Явана сорвал с себя красный плащ и швырнул его на лицо царя Дараиавауша. Затем он вскочил на коня и подозвал меня:
«Старик, тебе не пришлось быть нашим проводником. Мы сами нашли то, что искали. Но ты сказал правду о двух дорогах и не пытался обмануть нас и убежать.
Я ответил изречением моего учителя:
«Кусок грубого хлеба, кружка холодной воды и рука, чтобы на нее приклонить усталую голову, разве этого недостаточно для желающего стать более совершенным?»
«Для них я попрошу немногого: разреши всем купцам-серам свободно, без особых пошлин, торговать в твоем царстве».
Явана засмеялся и обратился к своим воинам:
«Это хорошее предзнаменование. Чужеземец верит в счастливую звезду Александра, верит гораздо больше, чем многие из моих товарищей.
После этого он повернул коня и стал объезжать остальные повозки. За ним неотступно следовала группа телохранителей. Он не тронул драгоценностей, которые грабили его воины, но приказал собрать все рукописи, которые только найдутся, чтобы прочесть приказы и документы походной канцелярии царя царей.
Отряд двинулся дальше на север. В ближайшей деревне меня отпустили, дали пергамент, написанный по-персидски и на языке явана, с разрешением свободного пропуска через земли Персидского царства.
Оранжевый луч падал сквозь прямоугольный узор резной двери. «Тридцать две радости», почти не тронутые гостями, отбрасывали боками своих блестящих чашек тридцать два солнечных пятна. Лица троих расплывались в полутьме.