Огонь и сера

Пинкеттс сделал проекцию маски. Задачка чуть посложнее, но вполне реализуемая. Я гений, вы не находите?

– Вы сумасшедший, – ответил д'Агоста.

– Я изобретатель. Для меня нет ничего прекраснее, чем решать хитрые головоломки. – Зловеще улыбнувшись, Фоско взял со стола устройство. – Ну же, отойдите назад. Мне нужно настроить мощность и сфокусировать луч. А то ненароком спалю всех нас вместе с тыквой.

Накинув на плечо кожаный ремень, Фоско нацелил прибор на тыкву, подвигал рычажками и нажал на курок. Д'Агоста взирал на это действо с ужасом и восхищением.

Он слышал только, как гудит накопитель, – и все.

– Сейчас излучатель работает на самой малой мощности. Будь здесь не тыква, а наша жертва, она испытывала бы ни с чем не сравнимое ужасное чувство, словно во внутренностях у нее завелись осы. Представьте: насекомые ползают в кишках и жалят. То же самое, впрочем, происходит и с кожей.

С виду тыква не изменилась. Фоско повернул реле, и накопитель загудел громче."

"– Жертва кричит. Осы жалят невыносимо, безостановочно – и внутри, и снаружи.

Меж тем кожа сохнет, выскакивают волдыри. Мышцы нагреваются так, что вспыхивают нейроны – они посылают бешеные импульсы, и жертва падает на пол, корчась в конвульсиях. Температура тела взлетает. Две-три секунды, и человек уже катается по полу, молотя руками-ногами, кусая и проглатывая свой же язык.

Граф еще раз переключил реле. На поверхности тыквы набух пузырь, а сам плод, казалось, размяк и немного осел. И вдруг сверху донизу тыкву расколола трещина – чмокнув, вертикальные «губы» разошлись и выпустили облако пара.

– И вот наша жертва лежит без сознания. Жить ей осталось секунды.

Трещина постепенно росла. Из чрева тыквы послышалось приглушенное бульканье. Затем трещина вдруг выплюнула струю оранжевой слизи, и та растеклась по полу вонючими ручейками.

– Оставим без комментариев. Жертва мертва. Однако самое интересное впереди.

Уже вся поверхность тыквы покрылась пузырями: одни лопались, выпуская облачка пара, другие истекали оранжевой жижей.

Граф повернул диск еще на одно деление.

Тыква снова лопнула, изрыгнув порцию горячей, бурлящей слизи вперемешку с семенами. Кожура проседала, почернела и задымилась плодоножка. Наружу рвалось все больше семян, а из трещин били свистящие струи пара. Потом вдруг раздались хлопки – начали взрываться семечки. Корка тыквы затвердела. Комната наполнилась запахом горелой мякоти. И внезапно – с громким «пафф!» – тыква загорелась.

– Ессо! Дело сделано – жертва горит.