Огонь и сера

При виде д'Агосты многие улыбались, приветливо кивали; после 11 сентября люди по-новому взглянули на вещи, особенно на полицию. Ну как тут не рваться на прежнее место, хватаясь за первый же шанс?!

Напевая нехитрый мотивчик, д'Агоста вдыхал смесь соленого воздуха, смога, запаха мусора и асфальта. Так благоухал только Вест-Сайд. В круглосуточном продуктовом магазине прямо на месте жарился и варился кофе.

Нью-Йорк – город-наркотик, он попадает в кровь и не дает от себя отвыкнуть. Когда экономика восстановится, появятся вакансии, и первая из них будет за ним, за д'Агостой.

Господи, за такое стоит бороться!

Д'Агоста пересек Сто десятую улицу, а номера домов едва перевалили за четвертую сотню. Черт, на Риверсайде улицы определенно пересекались по какой-то неправильной формуле. Д'Агоста перестал гадать и просто шел, уяснив только одно: дом Пендергаста много дальше, чем он рассчитывал.

Тут же на ум пришла мысль: Пендергаст, наверное, живет в коттеджах, выделенных преподавателям университета.

Если фэбээровец вроде нашего доктора Пендергаста и поселится в трущобах, то только среди академиков."

"Роскошные постройки сменились простенькими, но аккуратными домами из песчаника, улицы заполнились студентами Колумбийского университета в мешковатых одеждах. На глазах у д'Агосты из окна высунулся парень и, прокричав что-то приятелю внизу, бросил тому книгу.

Д'Агоста вдруг задумался: родись он в семье, где хватало денег, уже сейчас он мог бы стать матерым писателем.

Кто знает, может, его полюбили бы критики? Где, как не в колледже, обзаводиться связями! Особенно в правильном колледже, ведь если копнуть, половина штата критиков «Нью-Йорк таймс» выходцы из Колумбийского университета. Пресловутое «Книжное обозрение» – вообще королевство блата.

Но тоска развеялась, едва д'Агоста вспомнил слова своего итальянского дедушки: «Aqua passata»[19].

На Сто двадцатой улице д'Агоста остановился перевести дух.

Он достиг северной оконечности округа Колумбия, и впереди последним аванпостом на границе фронтира и ничейной земли возвышался «Интернэшнл-Хаус»[20].

Д'Агоста покрыл уже милю – свою дневную норму, – однако гордиться собой не дала очередная табличка с номером дома: «550». Чертыхнувшись, он посмотрел на часы: десять минут девятого. Время есть, но что толку? Здесь ведь даже такси не поймаешь.