Огородная ведьма

Дом, видимо, был заговорен, но на крыльцо и забор ведьмовство не распространялось. Так что со стороны огорода шел непрекращающийся стук от ремонта крыльца, а со стороны улицы умельцы чинили забор и прилаживали новую калитку. Кузнец сразу взялся за колодец, как за самое важное и ответственное.

В итоге два мастера-ломастера с помощью кувалды и такой-то матери соорудили косой-кривой навес над будущим крыльцом, который я забраковала и для острастки пригрозила проклясть мужским бессилием, когда они начали утверждать, что и так все замечательно.

Близнецы прониклись, взбледнули и поклялись переделать завтра же как надо."

"Крестьяне с криками, матюгами и подручными средствами боролись с моими хищными сорняками. Сорняки сдаваться без боя не желали, так что с наскока их одолеть не вышло. Но народ, вооруженный косами, лопатами и еще какими-то рогатинами, был настроен решительно. Ну, посмотрим, кто кого. Без травм, к сожалению, не обошлось, то и дело кому-то приходилось промывать раны крепким самогоном из бабкиных закромов.

Некоторые предпочитали промываться изнутри, чтобы с новыми силами и двойным энтузиазмом идти на врага. Сорняки собирались задорого продать свои растительные жизни, и я невольно прониклась к ним уважением.

Короче, пытаясь хоть как-то контролировать воцарившийся на моем участке хаос, я совершенно выдохлась. Кажется, я от работы на огороде так не уставала. Но удалось пообщаться с местными, выведать, какой сейчас год и что вообще в мире творится.

Люди охотно делились немногими знаниями, наверняка сильно устаревшими, так как жили мы в глубинке, и новости сюда доходили спустя несколько месяцев, если вообще доходили.

Когда большинство помощников ушло, а остальных я выпроводила, то завалилась спать без задних ног в надежде выспаться.

Но утром кто-то позвонил в колокольчик на заборе, повешенный вчерашними ремонтниками.

Кляня всех помощничков, я вышла из дома.

Перед калиткой переминался с ноги на ногу паренек лет четырнадцати-пятнадцати, светлые давно не стриженные вихры, россыпь веснушек на чуть вздернутом носу и потрепанная многажды латаная одежда.

Рядом с ним понуро стояла лошадка, и пусть я ничего не смыслила в лошадях, все равно видела, что животное доживало свой век.

— Тебе чего, отрок? — через зевок поинтересовалась я.

— Как это, чего мне? — растерялся утренний гость.

Совсем утренний, к слову. Солнце даже из-за леса еще не поднялось.