Огромный бриллиант

Она прижимается теснее — и, да — то, что было притворством, снова стало реальностью, а грызущая совесть уходит прочь. Между нами есть тепло. Даже огонь. Объектив камеры должен был воспламениться от него.

Я отпускаю ее и сконфуженно усмехаюсь репортеру.

— Простите, ничего не могу с собой поделать. Она слишком красива.

— Совершенно ясно, что вы любите ее, — говорит он, опускает камеру и достает из кармана блокнот. — Не могу не задать вопрос, когда же она стала единственной?

— Простите? — спрашиваю я, морща лоб.

— Это все в новинку, не так ли? Верность в ваших отношениях?

— Конечно, мы верны друг другу.

— Не сомневаюсь, — говорит репортер, указывая на камень Шарлотты, — но я спросил, когда она стала той самой единственной.

Щеки Шарлотты заливаются румянцем, и я беру инициативу на себя.

— Мы помолвлены совсем недавно, если вы это имели в виду.

Будь проклят я и мое плейбойство. Я напрягаюсь, мышцы каменеют.

— Это досужие сплетни, — говорю я, сохраняя улыбку, — вы же знаете, как это бывает.

— Нет, я не говорил, что это было случайностью. Я сказал, что это сплетни. И это означает, что ничего не было, — говорю я решительно, ставя на место маленького смелого ублюдка.

Он кивает и поглаживает подбородок.

— Понятно. Но не в случае с поваром. Потому что в прошлом месяце в Майами вы отметились в «Фейсбуке» фотографией, где целуете ее в щеку.

Эйб берет телефон, скользит своим толстым пальцем по экрану и показывает мне фотографию. Он наготове и ожидает. Спланировал все заранее и готов к атаке. Я пожимаю плечами, а мой мозг быстро разыгрывает сценарии. А затем я делаю это. Быстро подскакиваю к Эйбу и целую его в щеку. Подавляю инстинктивное желание съежиться, когда мои губы проходят в миллиметре от его детского личика, но я должен это провернуть.

— Видите, я просто ласковый парень.

Он вытирает щеку ладонью.

— Значит, с шеф-поваром ничего не было?

Я киваю и указываю на его лицо.

— Так же, как и у нас с вами.

Жаль, что не могу съездить ему по физиономии, как он того заслуживает. Но если бы ушел и сказал «без комментариев», то это только подстегнуло бы его. Спокойный ответ дает шанс, что эта бомба не рванет.

Эйб переключается на Шарлотту.

— Волнует ли вас то, что еще пару недель назад Спенсера Холидея газеты называли Нью-Йоркским Плейбоем?

Она качает головой и мило улыбается.