— Ваш дворецкий заботится о ваших финансах как о своих собственных, — усмехнулась девушка, поняв, что я ожидаю пояснений. — Он не позволяет себе потратить на здешнее имение ни единой лишней монеты. Надеюсь, вы не сочтете меня транжирой, если я скажу, что, когда мы жили в деревне, наш стол был более питательным и разнообразным.
Это прозвучало как упрек, и, судя по этому ужину, я понимал, что он вполне справедлив.
— Вам следовало быть с Мэнсфилдом пожестче, — я не смог сдержать улыбки. — Он всего лишь дворецкий, а вы — герцогиня Клермон.
Она небрежно взмахнула рукой.
— Прошу вас, ваша светлость, давайте воздержимся от этих пафосных речей хотя бы тогда, когда мы в комнате одни. Вы не хуже меня знаете, что титул герцогини для меня — не более, чем фикция. Насколько я понимаю, раз вы здесь, дома, то обвинения с вас уже сняты? — она сделал паузу, а когда я кивнул, продолжила: — Тогда, полагаю, вы приехали, чтобы уведомить меня о расторжении брака? Наш развод потребует какого-то особого обряда или достаточно будет поставить подпись в документах?
Она подошла к этому вопросу настолько спокойно и по-деловому, что я не мог не восхититься.
И конечно, я понимал, что ее волнует судьба пяти тысяч золотых монет, которые она должна была получить в результате нашей договоренности.
— Пока об этом рано говорить, сударыня, — я едва не обратился к ней с привычным «мадемуазель», но вовремя спохватился. — Письмо, о котором я вам говорил, до сих пор не найдено, а значит, в любой момент обвинения против меня могут быть выдвинуты снова.
И пока мы не найдем его, я предпочел бы сохранять видимость нашего брака.
Ее ответный взгляд был полон недовольства.
— Но ведь может так случиться, сударь, что это письмо не будет найдено вовсе!
— Не беспокойтесь, Лорейн, я не собираюсь удерживать вас подле себя сверх необходимого. Я полагаю, что человек, который украл письмо, скоро снова попытается им завладеть. А для этого ему потребуется сюда вернуться. Так мы, по крайней мере, будем знать, кто это.
— Но что, если он вернется не один? — с тревогой спросила она. — Он может нанять для этой цели каких-нибудь разбойников. И как мы сможем им противостоять? Помимо вас, из мужчин в доме только трое старых почти немощных слуг да мой пятнадцатилетний племянник, который едва ли умеет обращаться со шпагой.
— Предоставьте подумать об этом мне, — сказал я. — Нападение на дом ни к чему не приведет — никто из них всё равно не сможет вынести отсюда письмо.
