— Представьте, что бывает, когда устраиваются торжества с размахом.
Я представила это с содроганием. Должно быть, бедные хозяева в таких случаях весь бал как раз и проводят в холле, так и успевая попасть в бальную залу и насладиться танцами.
А когда я подумала о том, что большинство гостей сейчас наверняка тусуются в столовой у заставленных угощениями столов, мне пришлось сглотнуть слюну. Я уже была голодна, а если мы простоим здесь еще хотя бы полчаса, то со мной случится голодный обморок.
Должно быть, слюну сглотнула я слишком громко, потому что его светлость снова склонился к моему уху.
— Когда мы объявим о начале танцев, то вы сможете выйти из зала и дойти до комнаты вашей матушки. Мадам Табите вот-вот подадут ужин.
Я благодарно улыбнулась в ответ. Мне следовало хотя бы немного подкрепиться. Но я тут же устыдилась того, что подумала только о себе.
— А как же вы, ваша светлость?
— Бернард, — тихо поправил он. — Будет лучше, если вы хотя бы иногда станете называть меня по имени.
— Разве вы сами не голодны,… Бернард? — я всё-таки чуть споткнулась на его имени.
— Не беспокойтесь, Лорейн, как только вы вернетесь к обязанностям хозяйки, из залы удалюсь уже я.
За этот вечер я услышала столько разнообразных комплиментов, то будь я хоть чуточку более доверчивой, то уже вообразила бы себе невесть что. Но я слишком хорошо понимала, сколь мало значат сказанные в такой обстановке слова. Сейчас, когда я была герцогиней Клермон, все эти благородные дамы и господа готовы были льстить мне на все лады.
Но как только я снова стану Лорейн Ревиаль, брошенной женой его светлости, все они тут же заговорят по-другому. И станут говорить обо мне только дурное и примутся осыпать комплиментами уже новую герцогиню Клермон.
Но таковы были правила игры, и мне вольно или невольно следовало с ними согласиться. И я настолько вошла в эту роль, что, даже не поморщившись, сказала пару приятностей барону и баронессе Коуэлл — тем самым, что еще недавно сплетничали у меня под окном.
Но вот, наконец, все гости прибыли, и мы с Бернардом, пройдя в бальную залу, объявили о начале танцев.
Его светлость поступил весьма разумно, сразу объявив, что сами мы сегодня не танцуем, но будем рады насладиться созерцанием того, как танцуют другие. Это сразу избавило меня от докучливых приглашений со стороны незнакомых мне кавалеров, а их — от возможной обиды на мой отказ.
Как и предложил Клермон, после этого я постаралась незаметно выскользнуть из залы, чтобы поужинать с матушкой.
