И подняла голову, только когда раздался насмешливый голос Абеляра:
— Я был уверен, что вы проглотите наживку! Простите за столь вульгарное выражение, ваша светлость, но оно как нельзя лучше отражает ситуацию. Я знал, что если Клермон рассказал вам о письме, то вы непременно сюда придете. Значит, он всё-таки рассказал. Ну, что же, этого следовало ожидать.
Он произнес это совершенно спокойно. Так, словно речь шла не о преступлении, а о чём-то вполне обыденном, чего ему не следовало стыдиться. Он говорил спокойным тоном и шаг за шагом приближался к портрету.
Путь к дверям был перекрыт, и я стала медленно отступать к окну.
Как я могла попасться на эту удочку? Почему я не подумала, что это может быть ловушкой? Почему не взяла в мастерскую никого из слуг? Так торопилась найти письмо, что ни о чём другом уже не могла думать.
Но здесь повсюду мои слуги, и если я закричу, то кто-нибудь непременно услышит. И Абеляр не может этого не понимать. Так почему же он настолько невозмутим?
Я хочу закричать. И даже открываю рот.
Но с моих губ не срывается ни звука.
Я уже чувствовала такое однажды — тогда, в гостинице Альенде. Когда граф Шортер использовал свои способности менталиста.
Значит, маркиз тоже владел этой запретной магией! И он застал меня врасплох и теперь словно опутывал своими невидимыми нитями, постепенно подавляя мою волю. Я должна была об этом подумать! Здесь, в Арвитании, магом может оказаться каждый.
— Вы не нашли письмо, не так ли? Не вините себя. Это можно сделать, только разломав раму.
Поверьте, я позаботился о том, чтобы обнаружить его было почти невозможно. Сначала мне пришлось повредить раму, а потом аккуратно склеить ее.
Я не могла позвать на помощь, закричать. Но голос у меня всё-таки еще был. И я спросила, сама едва слыша свой голос:
— Но понимаете ли вы, что, переступив черту, уже не сможете вернуться назад? Еще не поздно остановиться. Если вы оставите всё как есть и просто уедете, я обещаю вам, что ничего никому не скажу. Я просто найду письмо и верну его на прежнее место.
Вы всегда относились ко мне по-доброму, ваше сиятельство, и я хочу отплатить вам тем же. Уезжайте, и имя человека, который пытался украсть письмо, для всех останется тайной. Я дам вам в этом слово!
Он усмехнулся:
— Весьма любезно с вашей стороны предложить мне это. Больше всего мне жаль, ваша светлость, что именно вы оказались в это вовлечены. Я испытываю к вам искреннюю симпатию, и мне совсем не хотелось бы заставлять вас делать то, что противно вашей воле.
