Наверно, вашему мужу было всё равно, как к нему относилось общество, но для нас с Дарреном это важно. Наши сыновья уже взрослые, и нам хотелось бы, чтобы они нашли себе жен в дворянских семьях. А это будет возможно, только если мы изменим наш образ жизни.
При жизни шевалье Ревиаля она не решилась бы сказать ничего подобного. Я сама была знакома с ним не больше месяца, но даже за столь короткое время успела понять, что он был благородным и мудрым человеком. Было искренне жаль, что вместе с поместьем Даррен не унаследовал и черты характера своего отца.
По мнению Даррена и его жены месье Ревиаль однажды совершил страшную ошибку — много лет назад он влюбился в дочь крестьянина Табиту и ради этой любви пожертвовал своим положением в свете. Когда он женился на любимой, общество отвернулось от него, и двери многих домов, где его прежде привечали, оказались для него закрыты навсегда.
Я, как и остальные члены семьи, присутствовала при кончине Карла Ревиаля, и на смертном одре он сказал, что никогда не жалел о своем решении и что его собственная семья всегда была для него важнее, чем мнение чужих людей.
Вот только Даррен и Чарис думали по-другому.
— И что это значит, Чарри? — испугалась Гертруда.
— Что вам придется покинуть наш дом, — невестка воинственно вскинула голову и оглядела всех нас. — У вашей матушки есть домик в деревне, вы можете поселиться там. Мне жаль говорить вам это, но ничего другого не остается. Наши соседи не станут наносить нам визиты и звать нас к себе в ответ до тех пор, пока здесь находится Табита.
Вы сами знаете, матушка, что они никогда не сочтут вас ровней себе.
Табита не возразила ей ни словом, только отвернулась к окну, чтобы никому не показывать своих слёз.
— Не смей так говорить! — не выдержала я. — От того, что матушка уедет из этого дома, твой муж не перестанет быть ее сыном.
Я плохо разбиралась в местных законах. Но помимо того, что было прописано в кодексах, были еще и другие законы — законы чести и доброты.
— Лорейн права! — поддержала меня Гертруда.
— В наших жилах течет такая же кровь, что и в жилах Даррена.
Я услышала шорох и посмотрела в сторону дверей. Брат старался остаться незамеченным, но его выдала тень. Это было так подло и трусливо, что мне стало не по себе. Он не осмелился сам бросить в лицо матери и сестер все эти мерзкие слова, предпочтя, чтобы их высказала нам его жена."
"— Ты забываешь, дорогая, что твой муж был обычным торговцем, — усмехнулась Чарис.
