Но прежде, чем я соглашусь купить его у вас, мне необходимо убедиться, что он придется по вкусу моему хозяину и его гостям. Как я понял, в его состав входят огурцы. А этот овощ трудно назвать любимым лакомством благородных господ. Поэтому пока я ничего не обещаю. Сначала мы попробуем соус сами, — он обвел взглядом своих подчиненных, которым, должно быть, часто приходилось выступать в роли дегустаторов. — И если всё будет в порядке, то я подам этот соус сегодня к ужину. И если отзывы господ будут благоприятными, то мы вернемся к этому разговору.
— Хорошо, сударь! — согласилась я.
Мадам Шабри проводила меня до выхода и велела передать привет матушке.
Я прошла по дорожке вдоль дворового фасада и намеревалась свернуть на тропинку, по которой пришла от реки, когда услышала женский голос:
— Сударыня, стойте!
Я обернулась и в нескольких шагах от себя увидела девушку примерно моих лет. Одета она была дорого и со вкусом. Широкополая шляпа с длинными страусиными перьями, украшенный кружевами и вышивкой костюм из жакета и юбки из толстой и наверняка дорогой ткани.
По одной только шляпке я поняла бы, что это — та самая невеста герцога Клермона, которую так хорошо описал Ален.
У нее было красивое лицо с аристократичными чертами, высокий лоб, гладкая кожа. Завитые пряди волос бронзового цвета спадали на плечи.
И обращалась она именно ко мне!
Я остановилась, пытаясь понять, что ей от меня понадобилось.
А она подошла поближе, не отводя от меня пристального, словно оценивающего взгляда.
— Кажется, это вы позировали маркизу Абеляру для его новой картины?
И в голосе ее я услышала недовольные нотки.
Глава 28. Герцог Клермон
Его величество потребовал, чтобы свадьба состоялась именно в столице. Он непременно хотел на ней присутствовать, а путь из Валье-де-Браво до моего имения был долог и труден. А потому впервые за много десятков, а то и сотен лет бракосочетание герцога Клермона и его избранницы должно было состояться вдали от родового поместья Клермонов.
Впрочем, меня самого это не сильно волновало. Я давно уже был столичным жителем и редко возвращался в родные пенаты. Отец любил это имение, и я помнил, как в детстве я ходил с ним по этим лугам и полям и слушал его рассказы о подвигах наших предков. В хриплом голосе его при этом всегда звучал благоговейный восторг. Возможно, если бы отец прожил подольше, его любовь к поместью передалась бы и мне. Но он умер, когда я был еще ребенком.
