Обычно усаживаясь на перекур в мечтательном состоянии, я укладывал на землю геологический молоток рукояткой по азимуту, дабы леший с толку не сбил и кикимора не заманила к себе на болото.
На Ангаре, точнее на ее притоке Сухом Питу, женщина-геолог и ее рабочий-студент прогуляли по тайге двенадцать суток и вышли на стойбище эвенков за двести пятьдесят километров от лагеря, откуда их потом забрал вертолет. А получилось просто: возвращались вечером из маршрута, заболтались — оба люди молодые, хотя геологине было тридцать, в пятистах метрах от лагеря перешли речку, которая однообразно петляет и скрадывает ориентиры, и ушли совершенно в противоположную от района последующих поисков сторону.
После окончания контрольного срока возврата все работы приостановили и начали прочесывать тайгу вдоль и поперек, потом вызвали вертолет. Они же вышли за кромку листа (карты), но не зная об этом, все пытались привязаться, и будто бы привязывались — в горно-таежном ландшафте, изрезанном речками и ручьями, сделать это не так сложно, однако естественно, «не узнавали» местности и вновь искали характерные для привязки объекты.
И ссорились, поскольку геологиня тянула в одну сторону, студент в другую. У них был револьвер, однако на второй день блуждания, когда навалилась паника, они расстреляли патроны, полагая, что услышат, но это было по крайней мере глупо, ибо хлопок револьверного выстрела в летней густой, с подростом тайге слышен на полета метров, не более. Питались ягодой, диким луком и медвежьей пучкой, но силы все равно убывали, да и отчаяние — вещь более сильная, чем голод.
Ночевали в одном «спальном мешке»: дело в том, что студент носил 44-й размер, а энцефалитку ему выдали на двадцать единиц больше. Так вот она легко забиралась к нему в штаны и под куртку, так и спали, поскольку тут уж не до чувства стыда. На десятый день они прошли всего несколько километров, и тогда в геологине проснулось женское интуитивное стремление к спасению рода. Она предложила студенту, пока есть силы, мягко говоря, супружеские отношения.
А он, мальчик, оказался не готов к ним, и говорит, дескать, мама не разрешает ему жениться, пока не закончит институт. Какой институт, мол, спрашивает геологиня, через несколько дней мы умрем. Студент умирать не собирался и поступил как мужчина: вышел из подчинения и, несмотря на грозные окрики, по наивности стал искать следы присутствия человека. И ведь отыскал — свежие порубы мелких деревьев, а потом и сбитый оленьими копытами, мох.
