Черкан даже не привязывают, поскольку он бьет зверя поперек туловища, сокращая его мучения до секунд, чем и хорош, — увы, ловля — дело жестокое, и, глядя на шубку своей жены, забывать этого не следует.
Кроме того, на соболя, например, зверька очень сильного и чуткого к посторонним запахам, устанавливают кулемки и пасти. Делают их летом, на тех местах, где зимой были подмечены сбежки — перекрестки, и тоже обычно на высоких местах, чтобы не задувало снегом. Преимуществом является то, что самодельная ловушка не имеет в конструкции металла и не отпугивает зверька незнакомыми запахами.
А новые промасленные капканы вываривают в хвойной, с добавлением осиновой и ивовой коры ванне и потом уже берут только в матерчатых рукавицах, которые всегда держат в начале путика, дабы не напитались домашними ароматами. И все-таки не удается избавиться от стойкого запаха железа, даже если спущенные капканы на лето оставляют в лесу, вблизи от хатки. Теоретики охоты советуют использовать для маскировки пропитанные хвойным экстрактом столовые салфетки, которыми накрывается настороженная ловушка, но толку от этого мало: бумага покрывается намерзшим снегом, в результате капкан не срабатывает, или ее попросту сдувает ветер.
Отохотившись всю жизнь, мой батя года за три до смерти изобрел новый, оригинальный способ ловли норок, без хаток, привады и прочих ухищрений, основанный, как ни странно, на этимологии названия зверька. Результат оказался потрясающим: из десятка выставленных ловушек девять приносят удачу.
Поведал только мне и брату Тимофею, но строго наказал молчать. На вопрос почему, сказал определенно:
— А выдавят всю норку за один сезон.
Уже начиналась перестройка и первоначальное накопление капитала…
Второй «мертвый» сезон, когда зверек словно замирает в своих убежищах и практически не следит, начинается с середины января, и многие охотники на этот срок поднимают капканы, снимают и подвешивают приваду и уходят домой повидаться с родными, пополнить запасы, вынести добычу и просто отдохнуть.
Заготовители об этом прекрасно знают и наезжают, теперь на санях, но промысловики начинают зажимать пушнину, поскольку сезон не окончен, а похвастайся удачей, так тебе могут и план поднять, который уже не выполнишь, и пусть худую, однако премию не получишь. Но и прожженные скупщики не лыком шиты: на сей раз у них в клешне не бумажка — деньги за сданную осенью пушнину, и теперь зимнюю принимают хоть и с заниженным, но прямым расчетом.
