По его команде трое агентов с трудом притащили те самые закаленные пятипудовые кандалы, ручные и ножные, которые Тунгус порвал при своем побеге из тюремной кареты. Обер-полицмейстер Козлов, как оказалось, обещал через газету премию тому, кто сможет повторить подобное. По объявлению пришло более сорока человек: цирковые атлеты, сильнейшие охотнорядские кулачные бойцы, саженного роста пожарный Кутузов, знаменитый вахмистр лейб-гвардии Московского полка Енычарский, забарывающий медведей, и даже сам купеческий сын Охросимов, останавливающий на скаку четверку лошадей.
Ни у кого ничего не получилось… Охросимов с досады выбил ударом кулака кирпич из стены в кабинете обер-полицмейстера, но цепи остались не разорванными, и тогда-то их и поместили в музеум.
– Ну-с, попробуйте теперь вы, – не без иронии предложил Лыкову Янкелевич.
Тот легко оторвал кандалы от пола и внимательно осмотрел их. Москвичи обступили гостя, глядели доброжелательно, но с большим сомнением – уж такие гиганты до него пробовали…
Лыков заложил звено за звено, создал рычаг и сильно надавил.
Цепь и не подумала поддаваться. Кто-то из агентов хихикнул, Алексей посмотрел на него и неодобрительно покачал головой. Снова стало тихо. Лыков помассировал раненую руку, сжал и разжал несколько раз кисти и, собравшись, надавил уже изо всех сил. После нескольких секунд огромного напряжения овал звена с хрустом лопнул, и зрители загудели; Алексей остановил их жестом, вынул разорванное звено из цепи и распрямил его. Затем быстрыми движениями, без видимых усилий, словно оловянную проволоку, свернул толстый, трехвершковый в длину, пруток закаленного металла и завязал его узлом, после чего протянул надворному советнику:
– Это вам для музеума.
В комнате стало тихо. Еговин и Янкелевич, с одинаково нелепо разинутыми ртами, разглядывали аккуратный стальной узел. Агенты расступились, смотрели на Лыкова с благоговейным ужасом.
– Да... – сказал после паузы Илья Донатович, – хорошо, что Тунгус заехал именно в Нижний Новгород...
– Пойду сообщу его превосходительству, – спохватился Янкелевич и мгновенно исчез, зажав лыковский сувенир в кулаке.
И старшие агенты, и даже Еговин сразу притихли. Через минуту в комнату забежал румяный моложавый генерал с огромными усами, с золотым свитским аксельбантом и орденом Белого Орла на кителе, и радостно приветствовал Алексея:"
"– От Николая Еуставыча приехал? Вот молодец, а наши остолопы только пыхтели, ничего не порвали. Экую ты железяку-то закрутил... да как ловко...
