Онлайн-библиотека книг
Что такого мог знать или сделать Вова? Что Бармалей ему снотворное дал и попросил Ворону в чашку подсыпать? Но снотворное – вещь безобидная, ничего бы с Мишкой не случилось, продрых бы сутки, и все. Тот же Бармалей скажет, что хотел всего лишь приятеля напугать.
– Его могли просить еще о каких-то услугах.
Женька вытащил из холодильника упаковку соленой семги, салатные листья и свежий огурец.
– Сейчас по бутерброду съедим, а то я не могу на голодный желудок мозгами шевелить.
Марина, казалось, не обращала внимания на его действия.
– Ты прав. Могли и попросить, а он в тот момент уже был здорово напуган и отказался. Но это все равно не повод.
– Для Беса-то? – нарезая батон, отозвался Женька.
– Даже для Беса. Что Леон сказал по поводу Марата?
– Ничего пока.
– А вот это зря. Марат находится в непосредственной близости от Ворона, если он замешан в чем-то, дело плохо. Мишка ему доверяет, значит, ничего не заподозрит.
– Я Леону сейчас звонить хотел – напомню, пусть потрясет Марата.
Хохол подвинул Марине тарелку с бутербродами:
– Ешь.
– Звони сейчас, я подожду. Только сигареты отдай.
Разговор с Леоном не затянулся. Едва услышав о гибели Мирзы, тот заявил, что немедленно едет к Ворону домой и лично везет шефа в офис, потому что никого, кроме водителя, к нему больше подпускать нельзя.
– Я просто один не смогу машину вести и приглядывать, – объяснил он, и Хохол понимающе кивнул.
– Ясное дело, ты ж не киборг. Но я тебя прошу, сегодня же выясни все о Марате: куда ездил в последние дни, с кем общался, что говорил, о чем спрашивал.
– Ага, не хотелось бы, чтобы им оказался мой хозяин, – хмыкнул Леон. – Все, Жека, я погнал. На связи.
– Погоди. Марина теперь вообще без прикрытия. Мне на улицу нельзя, пока не придумаю, какой маскарад развести. Поможешь?"
"– Жека, не знаю, чем могу. Никому не верю. Попробую сейчас по приятелям своим подумать, есть пара человек, вообще никакого отношения не имеют к нашим делам.
– Годится, – с ходу согласился Хохол. – Даже лучше. Привез, посидел в машине, отвез домой – без лишних слов. Давай, Леон, шурши, мы ждем.
Коваль с отрешенным видом смотрела на тарелку с бутербродами, которые поглощал Женька, но голода, очевидно, не испытывала.
