— Так ты по-прежнему считаешь, что мы не распродадим все номера?
— Посмотрим…
Себ повернулся, собираясь уйти, но Люси, повинуясь внезапному порыву, преградила ему дорогу.
— Скажи, Себастьян, что происходит? — спросила она. — Что-то не так?
Он пожал плечами:
— Не так?.. С чего ты взяла?
Люси вовсе не собиралась заводить сейчас этот разговор, но последние несколько дней в ней зрело желание поговорить с Себастьяном начистоту, и она в конце концов не выдержала:
— Меня не покидает ощущение, что я каким-то образом рассердила тебя.
Но ведь на этой неделе я пролила всего лишь несколько кружек пива, не так ли?
— Люси, я вовсе не сержусь из-за пива. Я вообще не сержусь.
— Так в чем же дело, Себастьян? Мне кажется, ты какой-то странный.
Он тяжело вздохнул:
— Пойми, Люси, я просто немного утомился. Столько разных дел сразу навалилось… Почему бы тебе не пойти сейчас в гостиницу и не подготовиться к сегодняшнему мероприятию? Мне хотелось бы, чтобы ты пришла в таверну немного пораньше.
Коротко кивнув, Себ направился к выходу.
Глядя ему вслед, Люси тихонько вздыхала; ее не покидало ощущение, что она теряет своего лучшего друга.
Себастьян устраивал свою первую вечеринку в этом городке и, казалось бы, должен был находиться в превосходном настроении. Однако он ходил мрачный и злился на себя. Злился из-за того, что отправил Люси в гостиницу. Из-за того, что обидел ее.
Разумеется, он не хотел обидеть Люси, просто старался держать дистанцию, чтобы предоставить ей возможность следовать велению своего сердца.
О, как бы ему хотелось оказаться на месте Чарли Уайта, этого болвана! Но, увы, он, Себ, не имел на Люси никаких прав.
— Хочешь распугать посетителей своим хмурым видом? — спросил Блэк-Джек."
"— Что?.. Ох, извини, я задумался.
— Я ездил на вокзал и забрал почту.
— Да, спасибо. — Себ взглянул на письмо, лежавшее сверху. Письмо было от управляющего таверной в Денвере. Не распечатывая конверт, Себастьян сунул его в карман и направился к бару. Ему было необходимо выпить.
— Коньяк, Перл. Двойной, пожалуйста.
Перл наполнила бокал и протянула его Себастьяну. Он молча кивнул и выпил залпом.
— А вот и оркестр, — сказала Перл.
Троих музыкантов — исполнителя на банджо, скрипача и трубача — можно было назвать оркестром лишь с очень большой натяжкой, но за неделю Себастьян успел найти только этих людей. Он приветливо встретил их, усадил в уголок возле фортепиано, а затем пошел здороваться с гостями, которые уже начали прибывать.
