Это был перстень Его высочества Константина Георгиевича, племянника Ее Величества, царствующей супруги императора Всероссийского. Князь, инкогнито, путешествовал на «Бархатной розе» с молодой женой, когда Агламба Керрор захватил корабль. По отзывам сдавшихся пиратов, Его Высочество вел себя в высшей степени достойно и принял мученическую смерть от рук самого Керрора. Та же участь постигла и его молодую жену. Перстень, опять таки по показаниям пиратов, Керрор носил не скрываясь — чего уж скрывать, когда непоправимое совершилось.
— Я могу оставить это у себя? — хрипло спросил Полубой.
— Ради бога, — женщина небрежно махнула рукой, — меня подобные безделушки не интересуют.
— Я должен посоветоваться с напарником. — Полубой решил оставить игры в таинственность — собеседница наверняка знала, что он действует не один.
— Мы можем встретиться здесь же послезавтра в это же время.
— Очень хорошо, — мичман поднял, бросил на стол купюру, расплачиваясь за пиво, — надеюсь, мы сможем быть друг другу полезны.
Всего доброго.
— До встречи, — женщина чуть кивнула головой, встала и, положив ладонь ему на рукав, спросила, — а что, больше нет желания свернуть мне шею?
— Это я всегда успею, — дружелюбно улыбаясь, ответил Полубой.
Сандерс, сидя в гостиной, брезгливо принюхивался. После посещения сада господина посла запах дезинфекции, казалось, въелся в его одежду. Местные новости уже прошли, до ленча делать было нечего и он размышлял, куда мог запропаститься напарник. Мичман, непредсказуемый, как и все русские, мог ринутся искать Керрора и в одиночку, тем более, что надежда получить помощь от посла таяла с каждым днем.
Сандерс и сам не очень верил, что Уолш, какие бы у него ни были связи с местным криминалом, выяснит что-то о местонахождении пирата. Не станет Керрор обращаться за помощью к боссам мафии, а если и обратится, то через посредников. Светиться ему нельзя — слишком большую цену назначили русские за его голову, а ради денег мафия продаст кого угодно, тем более что Керрор потерял и свою эскадру, и защитников, видевших в нем современного Робин Гуда.
Романтический ореол поблек в море пролитой крови.
Дик уже собрался справиться у охраны, когда Полубой покинул посольство, как мичман появился в дверях. Лицо его было как всегда непроницаемо.
— Добрый день, — приветствовал его Сандерс, — как прошла ваша прогулка?
— Есть кое-что новое. А у вас?
— Господин посол… — Сандерс вдруг замолчал и поднял руку, призывая к молчанию.
