Проследив, как Уэйнстейн скрылся за дверью, ван Хорн открыл резной шкафчик и достал бутылку зеленого стекла. Отец предпочитал это пойло, прежде чем решался на что-то серьезное. Конечно, не спьяну, но самые дикие мысли приходили ван Хорну-старшему после общения с абсентом, настоянным на регуланской полыни. Вдвое больше алкалоидов, чем в обычной земной. И ни разу отец не принял ошибочного решения!
— Что ж, баронесса Паулина фон Борнштайн, я вам безразличен как любовник? Посмотрим, понравлюсь ли я вам в роли обманутого мужа, — прошипел ван Хори, наливая в рюмку белесоватую жидкость.
Едкая настойка обожгла глотку, он схватил кофейник и припал к носику. Из глаз потекли слезы. То ли от обиды, то ли от ядовитого пойла…
Сандерсу удалось первым подняться на ноги. Сквозь клубы пыли он разглядел, что они находятся не то в ангаре, не то в гараже. Вдоль стен были верстаки, у задней стены висел на тросах полуразобранный глидер, еще один стоял возле слипа перед ребристыми металлическими жалюзи.
Рядом с глидером, уперев руки в бока, стояла женщина в облегающем сине-зеленом комбинезоне с распахнутым воротом. Она была ростом почти с него, черные волосы змеями струились по плечам, брови были нахмурены, а карие глаза метали молнии. Фигурой она напомнила Сандерсу Сюзи — тот же широкий разворот плеч, гордая посадка головы, под одеждой чувствовалось тренированное тело. Большая грудь рвалась из комбинезона, а длинные стройные ноги в полусапожках были вызывающе расставлены на ширину плеч.
Помахав перед лицом ладонью, чтобы разогнать пыль, женщина топнула ножкой.
— Ну чего уставился? Валите отсюда.
— Здравствуйте, мисс, — сказал Сандерс.
— Апчхи… — сказал Полубой, поднимаясь на ноги, — здравствуйте.
— До свидания. Убирайтесь.
— При всем уважении, мисс, мы никак не можем убраться тем же путем, как вошли, — резонно возразил Сандерс, — кроме того, нам бы не хотелось туда, — он поднял глаза к дыре в потолке, — возвращаться. Если вы будете так любезны указать нам другой выход, мы им непременно воспользуемся.
— Выход вон там, — кивнув куда-то им за спину, она перевела взгляд на Полубоя, несколько мгновений смотрела на него, нахмурившись, а потом неожиданно улыбнулась.
Сандерс посмотрел на мичмана и тоже едва сдержал улыбку — в волосах Полубоя застряли какие-то опилки, а лицо было белым от бетонной пыли. «Странно, — подумал Сандерс, — у меня вид, наверное, не лучше, однако мне не улыбнулись».
