— К сожалению, это все, что нам удалось выжать из Роджера Мышкуна, — Уэйнстейн сокрушенно развел руками, — видимо, алкоголь во взаимодействии с ментозондированием отрицательно повлиял на мозговые функции.
— И что?
— Он э-э… скончался, — едва слышно пролепетал секретарь.
— Черт бы вас подрал, Уэйнстейн, — ван Хорн со стуком поставил чашку на стол, расплескав кофе, — мне что, по примеру Сигевары ввести у себя предупреждения? Он еще что-нибудь успел сказать?
— По-видимому, он бредил, господин ван Хорн. Из его бормотания немного можно было понять.
То ему мерещились какие-то чудища, то он утверждал, будто абордажник знает не только, где скрывается Керрор, но и некое существо, обитающее ниже Каналов в окружении оживших покойников, секретарь понизил голос до шепота, — и будто бы это и есть тот самый Смотрящий… И вроде бы Керрор и это существо договорились о взаимодействии.
— Ну это, конечно, бред, — поморщился ван Хорн, — так называемые легенды Нижнего города. Если это все, то можете идти.
— А мисс Салливан?
— Идите, идите.
Мне надо подумать.
Уэйнстейн удалился, осторожно прикрыв за собой дверь, а ван Хорн присел за стол и вызвал по закодированному каналу посольство Содружества американской Конституции. Через минуту на экране появился улыбающийся Ян Уолш.
— Здравствуйте, Герберт. — Улыбка держалась на лице Уолша, как прибитая гвоздями. — Рад видеть вас в добром здравии.
— Здравствуйте, Ян. Кажется, я могу вас обрадовать.
— Вот как?
— Помните вашу просьбу, выяснить возможность пребывание одного интересующего вас человека в Нижнем городе? — Несмотря на защиту от подслушивания, ван Хорн решил подстраховаться и не называл имен.
— М-м… Дайте подумать, — Уолш наморщил лоб, будто вспоминая, хотя ван Хорн был уверен, что посол прекрасно понимает, о чем речь, — ах, ну да! Только это была не просьба, а так… к слову пришлось.
— Да? А мне показалось, что вы крайне заинтересованы в положительном решении вопроса. Ну так вот: я ошибся, утверждая, что интересующий вас субъект не может находиться на Хлайбе.
Он здесь.
К удивлению ван Хорна, Уолш не проявил никакого энтузиазма. На мгновение его лоб пошел морщинами, но тут же разгладился.
— Мой дорогой Герберт, эта тема меня больше не волнует.
— А вы не вспомните, какая награда назначена за голову этого мерзавца?
— Ну весьма крупная награда. Причем как от Содружества, так и от русских.
— И вы мне хотите сказать, что пятьдесят процентов вас не волнуют? Только вы и я, господин посол. Вы и я.
