Один произносил слова с обманчивой мягкостью, второй сипел, будто сдерживая мучительную боль. Слова вроде бы знакомые, но чтобы разобрать, надо сосредоточиться, а проклятый холод не позволяет…
— …ей сломали руку?
— Это просто вывих. Надо же было как-то обезоружить. Вы бы видели, что она творила. Я думал, всех в лапшу изрубит. Вправьте, пока она без сознания.
— Слушаюсь.
— Потерн?
— Трое убитых, пятеро раненых. Причем один из них вряд ли выживет.
— Это уму непостижимо, Уэйнстейн! Одна баба чуть не перебила лучших боевиков клана.
— У нее было необычное оружие, господин ван Хорн. Я отправил его на экспертизу — защитные костюмы оказались бессильны."
"— Ладно, после доложите о результатах. Такое оружие и нам пригодится. Почему она голая?
— Она спала, когда мы э-э… приступили к акции. Кроме того психологический эффект обнаженности…
— Бросьте, Сеймур. Она профессионал, ей на это плевать. Оденьте. Момент, что это?
— Где?
— Вот, на ягодице.
Сухие пальцы натягивают кожу.
— Это татуировка клана Сигевару, господин ван Хорн.
Все, кто дает клану клятву, обязаны сделать такую.
— Это я знаю. Почему на заднице?
— Место расположения значения не имеет, хотя может она хотела этим подчеркнуть свое отношение.
— Хм… довольно неосторожно, хотя что возьмешь с женщины. Полная неспособность предвидеть последствия.
— Точно так. Если бы она не замешкалась на окне, только бы мы ее и видели. Хорошо, О’Доннел успел ударить из парализатора.
— А если бы не успел, я бы с вас голову снял, Уэйнстейн! Дилетанты! Когда очнется, вызовете меня.
Все.
Она хочет открыть глаза, но веки словно приклеены к зрачкам, а вместо тела кусок льда. И горло перехвачено настолько, что воздух едва приникает в легкие.
Шаги, тихий разговор и вдруг страшная боль в руке и стон прорывается сквозь смерзшиеся губы.
— Ого! Приходит в себя. Ну-ка, доктор, помогите мне. Она чувствует себя куклой, когда ее перекатывают, натягивая грубую ткань, провонявшую чужим потом.
— Вот сюда сажайте, — говорит сипатый, — так, теперь ремни.
Все, можете быть свободны. Хотя постойте. Почему она не шевелится?
— Остаточные явления после паралича.
— Так сделайте что-нибудь!
Она чувствует укол в руку, значит, нервные окончания оживают. Оказывается, она боялась, что не сможет никогда двигаться, смотреть на мир, говорить. Слезы облегчения непроизвольно просачиваются сквозь ресницы.
— Э-э… да она плачет! Все, доктор, идите.
Шаги, шипение дверей.
— Она пришла в себя. Да, плачет.
