— Ван Хорн сделал знак Уэйнстейну, тот подкатил ментоскоп ближе к креслу и надел на голову Викторин шлем. — Включайте, Сеймур. А вы, дорогая баронесса Паулина фон Борнштайн, подумайте, стоит ли скрывать от меня то, что я уже знаю. Или узнаю в ближайшее время.
Ей удалось сохранить равнодушное выражение лица, хотя сердце рванулось, едва не выскочив из грудной клетки. Что ж, раз он знает, кто она, то отрицать очевидное не имеет смысла. Но только это и больше…
Ван Хорн с любопытством наблюдал, как ее взгляд потерял осмысленность, глаза остекленели, а рот приоткрылся и с губ протянулась нитка слюны.
Уэйнстейн с кривой улыбкой манипулировал ментоскопом, поглядывая на экран.
— Пошла запись, — довольным тоном сообщил он.
— Не радуйтесь заранее, — остудил его восторги ван Хорн, — она выдаст нам имя и, может быть, какие-нибудь трогательные сцены из детства, а мне важно узнать, зачем разведке Фионимара понадобился Агламба Керрор, и главное — где он скрывается.
— А не проще будет применить физическое воздействие, — спросил секретарь, — а потом проверить информацию на ментоскопе?
— Что, так сильно болит? — с деланным участием осведомился ван Хорн. — Экий вы неосторожный, Сеймур. А прибегнуть к физическому воздействию конечно придется, но потом. Это я предоставлю вам, так и быть. Если у нее мнемоблокада, то иначе раскрыть погашенные участки мозга не получится.
Либо она сама их откроет, либо сдохнет… вы уверены, что она нас не слышит?
— Уверен, — кивнул Уэйнстейн.
«Вы теперь взрослая, Паулина. Настал момент узнать рецепт, хранимый женщинами королевского рода. Вы готовы?
…Курсант фон Борнштайн, полевая форма одежды не предполагает голографического макияжа во время тактико-специальной подготовки. Встаньте в строй.
…окончания академии и с честью понесете пурпурное знамя, освященное кровью ваших предков.
Фионимар и Соммервиль!!!
…Паулины фон Борнштайн отныне не существует. Вы можете идти, мисс Салливан. Желаю удачи. Фионимар и Соммервиль!!!»
Виктория сплюнула скопившуюся во рту слюну и взглянула на ван Хорна, пытаясь определить, много ли они узнали. Если только то, что она видела во время снятия мнемограммы, то ничего страшного. Уэйнстейн снял шлем. Волосы, мокрые от пота, неприятно облепили голову.
