Полубой глыбой надвигался на противника, не переставая вращать клинками, которые казались в его руках обычными кухонными ножами. Сабли пойманными гадюками бились в его огромных ладонях. Он чуть пригнулся, но все равно возвышался над Юсуфом на целую голову. Майка на нем висела клочьями, открывая мощный торс. Под кожей перекатывались бугры мышц. Сандерс похолодел. Мичман, скорее всего, не видел, на что способен клинок врага и будет строить свою атаку на классических приемах фехтования, но крикнуть, предупредить его не успел.
Юсуф ухмыльнулся, быстро шагнул вперед и, не мудря, нанес удар сверху. Полубой провел классический отбив… и его клинок, срезанный почти возле самой рукояти, узкой полоской порхнул в воздухе. Полубой успел отклониться в сторону, одновременно нанося косой удар в основание шеи. Югуф, парируя, коротко взмахнул саблей, и мичман остался безоружным.
Кто-то выругался, кажется, Мерсерон. Десантники заухмылялись. Возле Полубоя возникли риталусы. Растопырив лапы, они припали к палубе, медленно поводя головами.
— Назад, — негромко рыкнул мичман и отбросил обломки сабель, — я сам разберусь.
Юсуф шагнул вперед, дразня противника острием клинка. Полубой рванул на груди остатки майки, и, выставив руки в классическом борцовском захвате, качнулся вперед. Юсуф нанес страшный удар сплеча навстречу ему. Сандерс моргнул — ему показалось, что мичман, странно исчезнув на мгновение, возник вплотную перед противником, стоя на одном колене. Левая рука Полубоя сжимала кисть руки Юсуфа, судорожно стискивающей рукоять клинка.
По экзоскелетному скафандру Юсуфа будто пробежала волна напряжения. Секунду противники смотрели друг другу в глаза, потом, в наступившей тишине треснула, ломаясь, кость запястья, Юсуф болезненно вскрикнул и Полубой нанес ему удар в лицо снизу вверх раскрытой ладонью. Голова Юсуфа откинулась назад, касаясь затылком лопаток, хрустнул позвоночник и он упал на колени. Полубой поднялся, продолжая удерживать его за кисть. Тело Юсуфа безвольной куклой висело у него в руке. Полубой вынул из безвольных пальцев саблю, разжал кулак, перекрестился и поцеловал висящий на груди крестик.
Десантники замерли, ошеломленно глядя на тело своего командира. Их оставалось еще человек восемь против четверых, один из которых едва стоял на ногах, но смерть Юсуфа сломила их волю. Звякнула, падая па палубу, сабля, за ней другая, третья. Полубой коротко рявкнул что-то на фарси и десантники, заложив руки за голову, мгновенно выстроились воль стены, лицом к ней.
