Охота на пиранью

Так что в темпе продолжайте выбирать блох из одежды, на крыло подниматься пора…

Сделал два шага, выдернул нож и несколько раз воткнул его в землю, очищая от крови. Виктория принялась было закатывать глаза, но Мазур уже оказался рядом с ней и процедил веско:

— Я т-те покажу истерику… Шевелись!

Сунув в рот сигарету, присел рядом с Ольгой, погладил ее по голове:

— Порядок, малыш, ты-то у меня настоящая скво… Болит еще?

— Не особенно.

— Ну, если не особенно, тогда бери-ка все свои невеликие пожитки, да и мои тоже, завяжи все в куртку, чтобы получился приличный узел.

Я тебя люблю и обожаю, но некогда утешать, жива — и слава богу…

Выпрямился, кинув мельком взгляд на мертвеца, — сволочь, конечно, был покойный, но в качестве напарника, честно говоря, подошел бы. Пер следом — и достал-таки, почти достал…

— Готово, — сказала Ольга. — Я всех «червей» вытащила, не сомневайся, чуть ли не на зуб пробовала… А колышки ты возьмешь?

— Ага, — кивнул Мазур.

Он за время пути успел уже заострить все колышки с обоих концов — попадется подходящее местечко, можно и «заминировать».

Если понатыкать в высокой траве десятка три — глядишь, кто-нибудь в горячке погони и напорется, споткнется, вьетнамцы в свое время неплохой урожай собирали с помощью таких вот немудрящих подручных средств…

Будь это в кино, непременно следовало бы сгрести за шкирку пробегающую росомаху, украсить ее маячками и отпустить на волю, чтобы завела погоню в непроходимые чащобы. К сожалению, в жизни росомахи шмыгают мимо не столь уж часто, а толстяк, совершенно вышедший из доверия, играть роль приманки ни за что не согласится, хоть ты его режь…

Вон он, родимый, со страдальческим видом сгорбился над курткой, вороша ее одной рукой и вздыхая так, словно не шкуру свою спасает, а выполняет тяжкую повинность, совершенно ему ненужную…

— Все, кажется, — осторожно заметила Вика, и почти сразу же распрямился ее незадачливый муженек.

Мазур тщательно проверил работу — ну, прошляпили, конечно, в Викиной куртке отыскались еще две «ниточки», а у мужа целых три.

Мазур ничего им не сказал, молча вырезал «маячки», оставив рваные дыры, мотнул головой:

— Пошли.

— Подождите! — вскрикнул Чугунков. — Я еще как следует и не проверил…

Мазур молча подошел, отобрал у него куртку и швырнул в кусты. Подтолкнул ногой:

— Вставай. Пошли.

— А если дождь?

— Будешь мокнуть. Некогда с тобой возиться.

— Куда ж я все это… — он указал на валявшиеся у ног пожитки.

— Снимай, — Мазур дернул его за рукав пронзительно-желтой курточки.