Охота на пиранью

И у того нет крыши, и у тех двух…

Все как-то незаметно остановились. Луна, почти полная, все выше поднималась на безоблачном небе, сиявшем мириадами крупных звезд, на фоне желто-серебристого диска чернела вершина скалы и тот самый геодезический знак, дома отбрасывали густые тени. Прекрасная была ночь — как нельзя лучше подходившая для прогулок с девушкой. А вот для диверсанта, наоборот, совсем непривлекательная — к часовому в такую ночь подкрасться гораздо труднее…

— Ну что, пошли… — тихо сказал Мазур.

Они шагали по единственной улочке заброшенной деревни — Мазур насчитал двенадцать домов, больших и добротных некогда, пятистенков, крестовых. Но крыши чуть ли не у всех провалились, окна сияют выбитыми стеклами, а кое-где вообще не осталось рам, заборы где покосились почище Пизанской башни, где и вовсе рухнули, то же самое и с воротами, во дворах растет высокая трава. На крайних домах лежит угольно-черная тень, отброшенная нависающей скалой. Поблизости плещет, лопочет вода — речушка струится совсем рядом, на задворках, мимо огородов.

Вон банька, выглядит совсем целой, вон колесо от телеги валяется посреди двора. Проржавевшая насквозь — видно в лунном свете — толстая цепь тянется от полурассыпавшейся собачьей конуры… Полное запустение.

— А зверей тут быть не может? — опасливо спросила Вика.

— Что им тут делать? — пожал плечами Мазур. — Это только в кино в таких развалинах полно волков с вурдалаками… — и, не колеблясь, свернул к дому с относительно целой крышей.

 — Вот тут и обоснуемся, нет разницы…

— Думаете, они отстанут? — спросил доктор.

— Думаю, — сказал Мазур. — Мы ж не диверсанты, а они не полк сс, это охота, не забывайте. Вот когда мы прорвемся подальше от здешних мест, они зашевелятся, уверен, устроят жуткое браконьерство. А пока нет им причин особо беспокоиться…

Он и в самом деле так думал. Действия охотника, даже подобного Прохору, всегда укладываются в определенную логику. Вряд ли Прохор станет устраивать ночное нападение — учитывая специфику дичи, оно обернется встречным боем.

Ночью, в тайге, в заброшенной деревне шансы нагана и охотничьего ружья, в общем, равны. Да и здешний соколиный Глаз в темноте лишится всех своих преимуществ. А собаки ничем не помогут: Мазур знал, что делал, заставив всех еще до того, как вышли к мостику, снять обувь и прилежно тащить ее в руках…

Последний фокус в обуви, теперь он не сомневался. Очень уж хорошо помнил поведение собак.