Охота на пиранью

Ксенофонта не читали?

— Не доводилось. А это кто?

— Был такой военный журналист, — сказал Мазур, — в древнегреческие времена. Персы у него почти такими же игрушками кучу народа положили. И во времена «Королевы Марго» гугеноты с католиками друг другу лбы проламывали из пращи за здорово живешь… Ага, не улетела!

Давешняя сова сидела на другой крыше, метрах в пятидесяти. Мазур надел петлю на кисть руки, вложил камешек, захватил другой конец большим и указательным пальцами. Покрутил в воздухе над головой. И выпустил свободный конец.

Сову словно смахнуло со стропил порывом ветра, нелепым комком она шлепнулась во двор.

— Вот так, — без всякой рисовки сказал Мазур и пошел надрать перьев.

С выходом пришлось немного задержаться, зато теперь у него была дюжина оперенных стрел и кой-какой запас перьев на будущее. А в кармане превратившейся в безрукавку куртки лежал презерватив с остатками тушенки, залитыми совиной кровью — смеси этой предстояло медленно протухать, чтобы потом порадовать кого-то, подвернувшегося под стрелу.

Вообще-то, следовало бы прихватить с собой и сову, чтобы потом зажарить и слопать, но с совами у Мазура были связаны трагикомические воспоминания из армейской юности. Он этих милых пташек терпеть не мог уж двадцать лет…"

"В полузабытые времена развитого социализма трое бравых гардемаринов-первокурсников, в том числе и Мазур, были отряжены выполнять задание Родины — охранять в глухой тайге поодаль от Архангельска склады боеприпасов. Склады были могучие и являли собою десятка два огромных бараков, разбросанных на значительной площади и обнесенных колючкой.

Ну, выпивали, конечно. Морской человек обеспечит себе запасец даже в такой глуши. Понемногу сосали спиртягу, уже без всякого почтения поглядывая в распахнутые двери ближайшего барака, где на стеллажах грудами покоились всевозможные бризантные штучки — ну какие там печати и секретные замки? Не атомные бомбы, в самом-то деле…

На восьмой день и приключилось событие, из-за которого Мазур не брал в рот спиртного ровно полтора года.

К костру, где пили морячки, залетела сдуру из тайги здоровенная сова. Господа гардемарины ее отловили и, сообразив, что предвидится развлечение, стали усиленно напрягать фантазию.