Онлайн-библиотека книг
Не отводя дула, он набрал в грудь побольше воздуха и, как мог утробнее, рыкнул, заворчал.
Вся надежда была на рефлексы и звериные повадки. Тут уж не до деления на животных и человеков. Расклад незатейлив: мишка должен был понимать, что приперся к чужой добыче, и то, что конкурентом ему был не лесной собрат, а гомо сапиенс, ничего не меняло. Хотя как знать — именно с человеком медведь старается не связываться. И что такое ружье, понимает прекрасно.
Услышав его рявканье, медведь поднял верхнюю губу, обнажив желтоватые слюнявые клыки.
Не потребовалось. Медведь постоял, дергая носом, подался в сторону, бочком-бочком, изображая всем своим видом, что он, понимаете ли, просто так прогуливается, променад делает по предобеденному времени, — отступил в чащобу, настороженно пятясь, поматывая башкой. И совершенно бесшумно канул в тайгу, мелькнул огромным косматым комом меж отдаленных деревьев — а там и след простыл.
— Ф-фу ты, — вздохнул Мазур, совсем по-медвежьи мотая головой. — В обморок никто не собирается?
Обе амазонки были бледными, но на ногах держались и глаз не закатывали — похоже, начали помаленьку проникаться простой истиной, что самый страшный зверь в тайге человек и есть. В их положении эта азбука как-то быстрее усваивается…
— Пошли, — распорядился Мазур.
— А он не вернется? — опасливо спросила Ольга, не отрывая глаз от леса.
— Никогда он в таких случаях не возвращается, — успокоил ее Мазур."
"Это была чистейшая брехня. Медведь как раз способен отколоть штуку — бесшумно зайти со спины, подошвы у него мягкие, как подушки, сухой сучок не сломают, обволокут. Другое дело, что спокойный августовский зверь не настолько уж воспылает страстью к барсучатине, чтобы преследовать из-за нее вооруженного человека — существо, пользующееся в тайге мрачным уважением…
Первое время Мазур старательно оглядывался, однако.
