Охота на пиранью

Нам, главное, друг друга не перестрелять и взять хоть одного живьем, иначе до утра будем половицы отдирать и по углам шариться…

Гоша зажег фары, переключил их на ближний свет и медленно поехал в глубь темной улицы. Собачий брех сопровождал их, как шлейф. Через минуту Крест похлопал Мазура по коленке. Тот понял, открыл дверцу и выпрыгнул. Огляделся. Глаза уже привыкли к темноте, да и небо было звездное, ясное. Уазик, включив мигалку, резко повернул вправо, остановился впритык к основательным высоким воротам, осветив их фарами, — на сей раз дальним светом.

Захлопали дверцы. Мазур, зачем-то пригибаясь, на полусогнутых пробежал мимо палисадника, свернул в крохотный проход, образованный двумя заборами, придерживая карман левой рукой, чтобы не вывалился длинный американский фонарик с мощным рефлектором. Как и описывал Крест, посреди прохода растет высокий тополь — правда, ветви, нависшие над забором слева, аккуратно подрезаны, чтобы по ним не перелезли и не спрыгнули внутрь. Но обрубки сучьев остались, и Мазур кошкой взлетел наверх, обдирая подошвами кору, угнездился на суку. Собака в том доме, куда они собирались ворваться, лаяла вовсю — как и собака в оставшемся за спиной доме, но это вряд ли всполошит хозяев: во-первых, собаки заливались по всей улице, во-вторых, Гоша принялся ожесточенно сигналить, так и не выключив фар, заливавших ворота ярким светом. И маячок на крыше по-прежнему озарял окрестности ритмичными синими вспышками.

Мазур поднял к глазам напоминавший кинокамеру прибор.

Большой дом под железной крышей не по-здешнему поставлен в глубине обширного двора, к нему примыкает гараж и что-то вроде сарая, тоже кирпичные. По внутренней стороне забора, чуть пониже гребня, примерно на полметра, протянута в четыре ряда колючая проволока — м-да, замучаешься перелезать…

Кто-то уже вышел из дома, светя себе под ноги сильным фонариком, постоял у крыльца. Синие вспышки озаряли двор. Мазур рассмотрел, что собака, здоровенная овчарка, не привязана — подбежала к стоявшему, махнула хвостом и вновь кинулась к воротам.

Из дома что-то крикнули на незнакомом языке. Стоявший громко ответил, Мазур понял единственное слово: «милиция». Из дома после недолгого молчания переспросили, затем, судя по тону, отдали приказание. Человек пошел к воротам, на ходу достал большой пистолет и держал его за спиной в правой руке.

Овчарка, ободренная его приближением, залилась пуще.

Мазур терпеливо ждал.