Онлайн-библиотека книг
"
"— Побрезговал вчера? Вот и получай законченную шлюху… — и с вызовом, вся напрягшись, как молоденькая сильная лошадка, бросила: — А я у него еще и за щеку брала…
Он медленно разжал кулаки и принудил себя совершенно спокойно произнести:
— Ну и как, вкусно было?
Она взмахнула ресницами и словно бы сломалась вмиг — отведя глаза, отступила, упала на диван и заплакала, самозабвенно, взахлеб, вздрагивая всем телом. Не глядя на нее больше, Мазур старательно работал тряпкой, временами подливая на нее ацетона. Добравшись до дивана, бесцеремонно поднял Ольгу:
— Выйди в прихожую и ничего руками не трогай.
Сердце разрывалось меж любовью к ней и лютой ненавистью, и он яростно водил тряпкой по дивану, словно стирал невидимые следы происшедшего, а заодно и вполне доступные глазу. Лаковые прозрачные перчатки показались тяжелыми, жестяными. Он знал, что сам во всем виноват, но принять это оказалось выше сил — привык никогда не быть виноватым, убивать и побеждать, а если и отступать, то по четкому приказу… Вяло подумал, что сейчас самое время получить пулю в спину, но на душе было так черно, что даже отточенные рефлексы не действовали, и впервые идеальная боевая машина неведомо для окружающих осталась беззащитной…
— Ну, хватит, — послышался за спиной голос Креста.
— Я, — сказал Мазур без выражения.
— Пошли… Бабы на кухне, сумку собирают…
На ходу Мазур нащупал под полой рубчатую рукоятку.
— Все, ни пятнышка… Нет, ты на меня зла не держи… Она ж сама…
Взгляд у него еще успел полыхнуть ужасом — но пистолет уже сухо тявкнул, Карабас, на миг замерев, стал медленно-медленно клониться вперед, словно статуя на знаменитом полотне Брюллова. Казалось, это никогда не кончится, и Мазур вновь ощутил слепой ужас при мысли, что ему стало нравиться убивать.
…«Мерседес» плыл по спящему городку, словно акула над морским дном, с тупой неотвратимостью хищника, почти бесшумно, плавно. То ли из лихачества, то ли из холодного расчета Крест проехал по той улочке, но все оставалось по-прежнему, разве что кое-где в окнах зыбко колыхались огоньки свеч, а возле ворот, почти уткнувшись радиатором в калитку, стоял темный уазик.
