Онлайн-библиотека книг
Мазур, ободренный его интеллигентнейшим видом и мягкостью, попытался было задать самый невинный вопрос, но доктор со столь великолепной небрежностью пропустил его мимо ушей, что было ясно: кроме клятвы Гиппократа, на нем висит еще некая неизвестная присяга, и искать в нем сочувствующую душу бесполезно.
— Ну что же, батенька, — сказал врач удовлетворенно, — здоровье у вас великолепное, даже завидую чуточку. В легких чуточку похрипывает, но это не опасно… — и чуть повысил голос: — Ну, давайте!
Кто-то, во все время осмотра молчаливо торчавший за спиной — его присутствие угадывалось лишь по тихому дыханию и легкому запаху одеколона — моментально навалился сзади, одной рукой ухватил колодку, другой прижал Мазуру к лицу мягкую тряпку, пряно и льдисто пахнущую эфиром.
…Похоже, из беспамятства его вывела щекочущая боль в груди, похожая на комариное покусывание. Как он ни дергался, не мог даже пошевелиться. В голове шумело.
Эскулап бросил на него беглый взгляд. Голос звучал по-прежнему мягко и душевно:
— Не дергайтесь, батенька, работать вы мне, конечно, не помешаете, но вот себе доставите неудобства…
— Что вы там делаете? — спросил Мазур, превозмогая боль в горле из-за давившего на кадык ремня.
— Ничего страшного, милостивый государь. Несколько татуировочек, только и всего. Еще с первобытных времен считалось, что татуировка украшает мужчину, так что немного потерпите, главное, в общем-то, позади…
— Шутите? — выдохнул Мазур."
"Врач промолчал.
Справа раздался голос штабс-капитана:
— Док, а нельзя ему повыше задницы наколоть: «Заезжий двор»? С такой, знаете, стрелочкой, недвусмысленно указующей на очко?
— А смысл, милейший? — не отрываясь от работы, бросил врач.
— А никакого смысла.
