Онлайн-библиотека книг
— Просим, хер доктор! А изобразите вы нам, пожалуй что, подсвечник!
Иркутский врач покорно слез с нар, взял у бритого пару желтых стеариновых свеч, дождался, пока тот подожжет их зажигалкой, застыл, симметрично вытянув расставленные руки — нелепый и позорный живой канделябр. Пламени свечей почти не видно было в ярком электрическом свете. Ольга прерывисто вздохнула, почти простонала.
— А таперича, миряне, очаровательная Вика нам исполнит коронный номер нашего камерного концерта — камерный минет почти что в парижском стиле.
Виктория опустилась на колени перед бритым Степаном, оба располагались в профиль к зрителям.
— И ее громкое, веселое, жизнерадостное чмоканье долетело аж до галерки! — комментировал Мишаня. — судьи отмечают мастерство спортсменки… смотреть, вы, новенькие, а то хуже будет! А теперь выдвигается канделябр…
Врач приблизился чуть ли не вплотную — с другой стороны, чтобы не заслонять зрелища от сидящих на нарах, встал, прилежно держа свечи.
— Встала Виктошенька, мурлыча и облизываясь, поклонилась зрителям с милой улыбкой… — тянул Мишаня.
Мазур давно уже, словно бы невзначай, снял свои тяжелые механические часы и положил их на нары у бедра. Он все еще колебался — не прикидывая шансы, а мысленно рисуя подробную партитуру предстоящего. В иных стычках импровизация категорически противопоказана, каждый бросок нужно рассчитать в уме заранее…
— Томно распростерлась Виктоша у подножия канделябра… — командовал Мишаня.
Ольга не шелохнулась. В ее голосе сквозило ледяное презрение:
— Я такие вещи только с мужем делаю.
— Мы же не звери, мадемуазель! — жизнерадостно завопил Мишаня.
Мазур склонился к Ольге и шепнул:
— Как только прикоснусь — падай и ползи под нары.
